– Нет, малыш, я не такой. Я родился раньше, чем это стало возможным. Промахнулся на пять лет, как сказал мой отец. А что, тебя это беспокоит?
– Да нет, что ты. Кроме того, скоро ты сможешь омолодиться. Говорят, Бартрам почти закончил разрабатывать процедуру.
Он поднял фужер.
– За надежду.
Они доели остатки жаркого, пока ракетопланы продолжали шнырять туда-сюда в небесах. К последнему, финальному вылету в карман Анджелы вернулись три четверти миллиона.
– Будь я проклят!
Хьюсден потерял полтора.
– Не ворчи, – сказала она, поддразнивая его. – Вместе мы все равно впереди.
– Да, но мы ещё не женаты.
Фонтаны начали опускать танцующую завесу брызг, и гости впервые смогли увидеть противоположный берег озера. Когда они узрели завершающий аккорд празднества, разразились долгие и восторженные аплодисменты.
– Он, наверное, шутит, – сказала Анджела.
На большой бетонной площадке на берегу в перекрестье дюжины мощных прожекторов стояла невероятно старомодная серебристая ракета. Вдоль её покрытых инеем боков чувственно сочился белый туман. На верхушке приютилась до невозможности маленькая сине-серая капсула, алая ступень ракетного двигателя на самом кончике казалась примитивной штукой, добавленной в результате запоздалых раздумий. Из расположенной рядом пусковой башни, наполовину состоявшей из кабелей и труб, к капсуле тянулась толстая «рука».
– Отнюдь, – ответил Хьюсден. – Я слышал про эту штуку. Она называется «Меркурий-Атлас».
– Чего?
– Космическая ракета с одноместной капсулой на вершине. Это полномасштабная реплика первой ракеты, в которой Америка послала человека на орбиту. Вместо старой электроники там надлежащая сеть, и в капсуле современные системы безопасности, но в целом это орбитальная миссия из тысяча девятьсот шестидесятых[67].
– И она полетит?
– О да, все настоящее. Честь выпала кузену Матиффа, Нанджиту.
– Нанджит полетит на орбиту? – возмутилась она. – Этот токсовый торчок?
– Ему ничего не надо делать, и это всего пара витков. Шлепнется в Танюкское море в ста двадцати пяти километрах отсюда. Матифф специально для этого импортировал несколько катеров и спасательных вертолётов.
– Сукин сын! Сколько это ему стоило?
– Шестьдесят-семьдесят миллионов, как говорят. Ему пришлось обратиться к «Боинг-Зиан», чтобы они все построили. Было трудно: изначальные чертежи не сохранились. Их дизайнерам пришлось восстанавливать капсулу и ракету по музейным экспонатам путем реверс-инжиниринга[68]. Похоже, ему пришлось пообещать спонсировать две выставки в Смитсоновском институте, просто чтобы им дали нужный доступ.
Анджела неудержимо рассмеялась.
– Это положит начало гонке вооружений на вечеринках.
Она развернулась, чтобы посмотреть на ликующего принца, который стоял перед величественным шатром в бедуинском стиле на вершине холма и кланялся раз за разом. Она заметила рядом с ним двух Нортов-2, которые выглядели расслабленными и довольными. Что-то показалось ей неправильным в этой сцене – «Нортумберленд Интерстеллар» и биойлевый конгломерат семьи принца не были настоящими противниками, но и не питали друг к другу особой любви.
В основании склона включились гигантские проекторы, демонстрируя Нанджита, который выбирался из грузовика у подножия причальной башни. Он был в громоздком серебристом космическом скафандре с тускло-оранжевым шлемом-пузырем. Все выглядело настоящим, включая рифленые шланги, которые одним концом были воткнуты в разъемы на его груди, а другим – в металлический блок системы жизнеобеспечения, который нес позади человек из команды помощников.
Опять раздались аплодисменты.
Анджела велела элке снова позвонить отцу, на этот раз воспользовавшись полным приоритетом. Он по-прежнему не отвечал. Ну нет, это совсем неправильно. Она соединилась с ИИ особняка и закрыла глаза, отстраняясь от возобновившихся безумных космических гонок, чтобы изображение на сетевых линзах сделалось четким.
– Мой отец в особняке? – спросила она.
– Да, мэм, – ответил ИИ.
– Где?
– В своем кабинете.
– Используй внутренние сенсоры и дай мне картинку.
– Не могу подчиниться.
– Почему?
– Сенсоры в комнате отключены.
Тепло, в котором Анджела с таким наслаждением купалась, – тепло от шампанского, вечернего воздуха, вечеринки, предложения руки и сердца – покинуло её тело.
– Кто их отключил?
– Это мог сделать только ваш отец. Он последний человек, который, согласно моим записям, вошёл в ту комнату.
– Вот дерьмо! – Она резко встала и сказала элке: – Прикажи экипажу готовить мой самолет к взлёту. Я уезжаю прямо сейчас.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил Хьюсден.
– Это папа, он умышленно отключился от всех каналов связи.
– С чего вдруг?
Анджела с лёгким раздражением пожала плечами.
– Ладно, – покаянно признал Хьюсден. – Глупый вопрос.
– Ничего страшного.
– Что ты собираешься делать?
– Поговорю с дураком, узнаю, что случилось.
