- Его надо выкрасть. – сказал он простым будничным тоном, я всё ещё слышала нотки недовольства, но он их скрыл под властным и уверенным тоном.
- И как ты предлагаешь это сделать? Не можем же мы так заявиться среди ночи в дом, охраняемый оборотнями? Даже несмотря на мою вдруг появившуюся силу и на твою, непонятно откуда взявшуюся, – я постаралась, чтобы эта часть фразы прозвучала как можно убедительнее, но Дамиан никак не отреагировал. – мы не справимся с десятком оборотней. – в их физической силе я почему-то не сомневалась.
- Их больше, чем десяток, Лучиан держит большую охрану, не считая членов семьи, это во-первых. А во-вторых, я не собираюсь бесчестно вламываться в дом друга, пусть даже и для такой цели.
«Уау! У него и честь есть? Дамиан Валенси, ты меня удивляешь всё больше и больше» - конечно, этого вслух я не сказала.
- Тогда каков план? Или ты попросишь Феликса отдать его по-хорошему? – и откуда во мне столько сарказма? Феликс на самом деле задел меня, до сих пор жутко от его ледяного взгляда.
- Я сказал, что не собираюсь прокрадываться в его дом. Есть другой способ завладеть кристаллом. В пятницу вечером всё и сделаем.
- А что будет в пятницу вечером?
Тут Дамиан посмотрел на меня, как на умалишенную. Что я такого сказала?
- Ты чем слушала, когда Лучиан пригласил нас на пятничный приём в его доме? Точнее сказать, он пригласил тебя – в голосе прозвучали нотки гнева. Или мне показалось? Дамиан не может меня ревновать, для этого человек должен хоть чуточку привлекать. А я его только раздражаю, как и он меня, в принципе. Иногда кажется, что если бы не то, кем я была,.. он бы никогда не стал со мной разговаривать или даже смотреть в мою сторону. Кто я и кто он?
- Ты думаешь, легко сопротивляться воздействию кристалла, когда на тебя таращится злой оборотень, готовый разорвать тебя на куски, сама не знаю почему?
- Что ты чувствуешь, когда находишься рядом с реликвиями? – раньше он меня не спрашивал об этом, поэтому вопрос прозвучал странно.
- Это сложно объяснить. Как будто мир раздвоился, и поток противоположных энергий пытается уничтожить друг друга в моем теле. То становится хорошо и спокойно, словно я нахожусь в самом безопасном месте на Земле, то сразу всё меняется, злоба и ужас, сопровождаемые душевной болью, проникают в меня, унося в ад. В такие моменты сложно себя контролировать.
- Согласно легендам, реликвии заключают в себе силу противоположностей, соединяя её в балансе. Хм, - он прохаживался передо мной размеренным шагом, размышляя вслух. – Если этот мир состоит из баланса противоположностей, то разрушение стен разрушит и баланс, и тогда будет уже слишком поздно возвращать всё обратно. Стены не должны пасть, «Сиаар-Де-Гер» … - он вдруг замолк, внезапно остановившись и глядя на меня. Его глаза смотрели прямо мне в душу, они изучали меня, словно пытаясь понять, что я такое.
- Всевидящую ведь тоже Вестники создали. – я в принципе это только что осознала, они говорили мне об этом, но я тогда не обратила на это должного внимания. – Видимо, – продолжила я, игнорируя недоверчивый взгляд Дамиана – после того, как в использовании «Сиаар-Де-Гер» отпала потребность, они соединили все силы Хранительниц и поместили их в одного человека, Всевидящую, и для того, чтобы не потерять «Сиаар-Де-Гер» в потоке времени нашего мира, они создали связь между реликвиями, «Сиаар-Де-Гер» и Всевидящей. Могу поспорить, что лишь Всевидящие могли воспользоваться силой реликвий в полной мере. – это осознание словно снег на голову обрушилось на меня.
В голове соединились обрывки фраз, сказанных Дамианом, Вестниками, и мои собственные ощущения. Я приняла кристалл, как что-то своё, как часть себя, он всегда принадлежал, принадлежит и будет принадлежать мне. Дамиан всё это время смотрел на меня с удивлением и неверием в глазах. Словно он не мог поверить в мои доводы. Интересно, он не верил в связь Всевидящей и «Сиаар-Де-Гер», созданной Вестниками, или в то, что это сказала я? Но странным мне показалось не его неверие в мои дедуктивные способности, я и сама была этим шокирована, а разочарование, которое я прочитала там, в глубине его глаз, что-то смешанное между отчаянием, ненавистью и надеждой. Я не могла понять этой смеси его чувств, что толку, что мне удавалось пробиться сквозь созданные им стены, если я не могла понять его, а на каком-то клеточном уровне мне отчаянно хотелось этого, словно от этого зависела моя жизнь.
Я смотрела на него. Он снова возобновил своё медленное передвижение по комнате, словно то, что в нём бушевало, сейчас не находило себе места в его душе, требуя вырваться наружу. Я видела, как его взгляд раз или два останавливался на том или другом предмете мебели, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Кажется, теперь я понимаю, куда подевался стол из столовой и сервант. Этот человек был ходячей бомбой замедленного действия.
