В этой книге автор пытается раскрыть своё видение структуры Мира, его недостатков и преимуществ. О верных и неверных путях существования каждого внутри него. И о том, что Мир связан с Космосом.
Думаешь, что мир наш столь безмерно сложен,
Что в этой битве мнений места просто нет
Столь наивным строчкам вроде «Все возможно»,
На добре и правде не сошелся свет?
Космос, что над нами, бесконечен столь.
Так же бесконечны мысли всех людей…
Кто-то знает счастье, но КАЖДЫЙ знает боль.
Каждого страдальца не прижмешь к себе.
Можно, подперевши голову руками,
Долго наблюдая, пялиться в окно
И судачить снова, что полны грехами
Люди поголовно, в общем, все одно.
Это, может, правда, но не в этом дело:
Этими путями дорога только в Ад.
Хочешь найти веру? Так вперед и веруй
В то, что люди смогут жить среди добра.
Это только в сказках просто несказанно:
Ты убил дракона и принцессу спас.
В жизни же так много пропитано обманом,
И ты крутишь-вертишь в сомненьях каждый раз.
Люди не враги нам, ведь мы все воюем
Со сложностью единой из множества проблем
И множества решений, что не всегда все люди
Приемлют в полной мере, порой не вняв совсем.
И лишь с надеждой стойкой в общину заплутавших,
Поднявши знамена, с улыбкою приняв
Порою непохожих, заблудших, пострадавших
(Вдруг станет твоим другом греховное дитя?).
Лишь с верой в человека, в людей, в благое завтра,
Что верных мыслей груз превысит тяжесть ту,
Кипящую грехами и страхом виноватых,
Что так или иначе пересекли черту.
Лишь с ясностью ума, без бесконечной злобы,
А вспомнивши о тех, кто пробовал не раз
Бороться ради всех, пусть без побед особых,
Но волею своей вновь пробуждая нас.
Порой достойна чести малейшая попытка,
Что сделана с добром, разумна и светла.
Пусть мал, пусть в первый раз, пусть с мира да по нитке,
Ведь так и расцветают великие дела.
Рано утром так безудержно свежо.
Ангелы играют в небесную игру.
И пока горит фонарик, я ещё живой
И радуюсь осеннему костру
Из листьев.
Вечером, когда встаёт Титан из сопок,
Хочется развеять все сомненья прочь.
Журавлиным льном и голубиным хлопком
Всё вокруг уже объяла ночь
Быстро.
А когда Луна затмит девятый спутник,
Я открою карты и пойму:
Слишком быстро длятся неземные сутки,
Да и я смотрю не на Луну.
Глупость…
Может это Антарес в безумье листьев?
Или Бетельгейзе, свет моих очей?
Или брат Титана Ганимед с Каллисто?
Чуешь, что становится теплей?
Уж утро.
И пока встаёт над небесами робко
Голубое солнце в пламенном венке,
Синевой индиго разукрасит сопки
Его брат в бушующей реке
Чистой.
И в сплетении сна и нежных незабудок
Льётся тишина, как молоко…
Может это всё когда-нибудь и будет
Только, чует сердце, далеко
В прошлом.
А сейчас, очнувшись ото грёз беспечных,
Я спешу к обеду, пока светел день.
Позже я подумаю о Солнце вечном,
А пока домой иду скорей,
Слышишь?
Разо-чаро-вание – горькая ягода.
Сотри меня, как карандаш, дочиста.
Как пустынные храмы, как безлюдные пагоды…
Как бездна! Окликни меня, одиночество.
Так хочется спать, так сплети покрывало
Из тихих лугов и прокуренных трав.
Так тихо и душно и раньше бывало,
Но я здесь один и единственно прав.
Так хочется спать, так задерни гардины.
Скрипят половицы и ветер крепчает.
На стенке написано «Два с половиной»,
И ты знаешь прекрасно, что сие означает.
Так хочется встать, так начти все сначала!
Ты помнишь, как руки считали собак?
Одна… И вторая… Так раньше бывало.
Теперь с лишком душно и как-то… никак.
Так хочется, хочется, но уже не вернуться!
Там влажный, отчаянный, теплый, собачий!
Да хоть самому в полупса обернуться,
Ведь выйти не выйдет совсем настоящий…
Так хочется выть, только ты не собака.
Обрушился дождь, облетела рябина.
Одинокий монах, безоружный оракул…
Только больше не два и не два с половиной.
Та, с подпалиной, руки обнюхала
И тихо ушла и куда-то свернула.
Та, вся черная, пустобрюхая,
Убежала и косточку умыкнула.
Так хочется ждать год за годом,
С другими, пустыми, людьми собачиться.
Разо-чаро-вание – горькая ягода.
Сточи меня, как карандаш начисто.
Живущие во тьме не поймут моих слов,
Стоящие в свете не примут.
Мой камень не оставит в реке чужой кругов,
Пока от пламени звезды я не отрину.
Но страшно и больно бежать, и бежать,
Покуда хватит дыханья.
И сколько не бьешься опять и опять -
Впереди лишь стекло расстояния.
Живущие в недрах жестоки ко мне,
Живущие в небе не видят меня.
Но я не ослепла, и я не в тюрьме
Жестокого белого льда.
Слаба я, но сила моя велика,
Пока этот пламень со мною.
Не обжигая, несет сквозь века
Простую усладу покоя.
Живущие в камнях хотят умереть,
Живущие в скалах – бессмертны.
А пламя мое продолжает гореть,
Скрывая Вселенной секреты.
Не проси больше – не сбудется!
Не проси меньше – не станет!
Синевой неба заблудится
Между нами расстояние.
И будь счастлив, – но помни об истине,
И ищи её, – радость забудь.
Не рисуй небосвод небокистями,
Ведь они искажают всю суть.
Но не плачь, – эта вера потеряна,
И не верь, – это стоило слёз.
Расстоянье меж нами измерено
Монохромной короною звёзд.
Изучай, – пока есть еще логика,
И твори, – пока её нет.
Расстояние выгнется ломаной,
Упадет его тень на свет.
И забудь, – пока есть возможность,
И отринь, – пока есть еще где.
И останется лишь одна сложность, -
Темнота недвижима в воде.
