Хотя, пришла новая трудность. Агентов-богов готовят по специальной программе, отбирая одного из тысячи. Это трудно, очень трудно, тяжело и в первую очередь, в некотором роде, — психологически. Когда тебя — простого человека обожествляют даже не миллионы — миллиарды, когда от твоего взгляда, жеста зависит жизнь, благополучие этих существ, когда любое твое слово, даже чих, воспринимается, как откровение… к тому же в мире столько несправедливости и ты, ты можешь ее исправить, я уже не говорю о соблазнах… Многие, больше, чем хотелось, срываются, хоть и с божественной властью, но они всего лишь люди. Сходят с ума, или, действительно, воображают себя богами, что одно и то же. И это становится все большей проблемой.
— Вы хотите сказать, что осужденный несчастный — бывший бог?
Дункан попытался представить, каково это — еще вчера, ты повелеваешь миллиардами, одному твоему жесту, полуслову подчиняются правители десятков планет. Всеобщее преклонение, раболепие… а в следующий миг… соты…
— Откуда я знаю, может бог, а, может, в некотором роде, простой агент, выдавший один из секретов Повстанцам. Хватит болтать, давай заниматься.
— Пусть даже так — бог, агент-предатель. Но соты, соты — это слишком жестоко. Даже садисты-убийцы не заслуживают такого…
— Сынок, любая организация, структура — от одноклеточного организма до межпланетной корпорации стремится защитить себя, сохранить свое существование — это ее цель и именно на это направляются основные ресурсы, даже если на первый взгляд, все выглядит иначе. Например — получение прибыли, или захват рынка — это всего лишь средства, следствия самосохранения. Революции, сохраняя себя, перемалывали создателей, а тут… простой агент…
— Тогда, может, нет нужды в таких организациях?
— А вот последнего, я сделаю вид, что не слышал. С подобными мыслями — прямая дорога в соты. В конце концов, мы будем сегодня, в некотором роде, заниматься?
На следующее утро, подходя к классной комнате, Дункан остановился, услышав из-за приоткрытой двери голоса. Один — спокойный — принадлежал наставнику, второй… главе службы безопасности Гмем Кану. От последнего, у Трегарта по спине дружно забегали мурашки.
— Твой подопечный, он готов?
— Не совсем, — осторожно ответил учитель.
— Не совсем! Слишком долго возишься.
— Сколько требуется.
— Мне нужен Прыгун, один из божков опять зарвался.
— Но…
— Никаких но, скажи, через час, в полной экипировке, его ждут в Зале Перемещений.
— Как я сказал, он еще не совсем готов.
— Значит, не повезло!
Дверь открылась, Дункан едва успел отойти.
— А-а, ученичек, — под взглядом холодных глаз Дункану захотелось забиться в щель и… не высовываться. — У наставника для тебя хорошая новость. Да, и не забудь зайти в костюмерный отдел, тебе выдадут подходящее облачение.
Бросив это Дункану, как толстосум бросает милостыню, Гмем Канн зашагал по коридору.
Трегарт осторожно заглянул в класс. Наставник сидел на месте ученика, даже гордо торчащие бакенбарды, казалось, поникли.
— Что случилось, учитель?
Длинная рубаха из грубой ткани, подпоясанная простым войлочным поясом, с непривычки царапала тело. Поверх рубахи, Дункана заставили надеть легкий темный плащ, вроде хламиды, только с капюшоном. Слава богу, на кожаных сандалиях — лучших друзьях мозолей — они не настаивали.
Рядом семенил наставник.
— Это первое задание, помни, чему я, в некотором роде, учил тебя.
— Ага, — тело, возмущенное подобным отношением к себе, мстило зудом в самых неожиданных местах.
— Первое задание, что-то вроде проверки. Агента никогда не отправляют самого. Более опытный напарник выполняет роль и командира, и учителя, и экзаменатора, и надзирателя.
Они пришли.
Вздохнув, Дункан потянул дверь Зала Перемещений на себя. К зуду от хламиды прибавились мурашки в близости Проходов — полный комплект.
За дверью, в компании нескольких техников стоял одетый, подобно Дункану, гуманоид. Кошачьи глаза с вертикальными щелками равнодушно скользнули по Трегарту. Хламис напарника отливал серебром, а вытянутую, без намека на растительность и уши голову украшала небольшая светлая чалма.
Один из служащих подошел к новоприбывшим.
— Дункан Трегарт?
— Д-да, — голос дрогнул, Дункан надеялся, что от волнения.
— Капсула Невидимости, — техник вытащил пневмошприц и кивнул на плечо Дункана.
Верткий рукав никак не хотел задираться. Не так он представлял свое посвящение в агенты. Конечно, фанфар и цветов не существовало даже в грезах, но все же…
Холод прибора на руке, легкий щелчок.
— Ни пуха, — вздохнул наставник, — не подведи.
