Она увидела Джарлакса на своём коне, который вертелся и бил копытами, уничтожив ещё одну колонну, из которой на пол рухнул орк и постарался странно и жалко встать – его конечности не подчинялись приказам его разума.
Она увидела, как Энтрери поступает точно так же, лёд летит в стороны, с каждым вдохом и с каждым ударом копыт ревёт и плюётся пламя.
И самое главное – она увидела этот огромный силуэт перед большим ледяным кругом вдалеке.
Оглушённая жрица, как зачарованная, смотрела, как поднимается большой изогнутый клинок, затем неожиданно бьёт назад и наружу, разбивая лист льда – тот ломается и кусками сыпется из стены.
Внутрь влетел ветер, и даже со своей волшебной защитой Кэтти-бри ощутила неожиданный укус мороза и уколы ледяной крошки, которую ураганом внесло в огромный зал.
Она не могла вспомнить свои заклинания, не могла вспомнить своё имя.
Она в ужасе смотрела, как ледяной град несётся к Закнафейну, а затем сворачивается вокруг него в небольшое торнадо. На короткий миг он яростно забил кнутом, но затем рука перестала двигаться, когда его сковал лёд. Кнут превратился в клинок сверкающего и шипящего под бесконечным ледяным потоком пламени.
Вокруг него толстым слоем вырос ледяной сталагмит.
Она увидела, как адский конь Джарлакса скачет без наездника, увидела, как Джарлакс падает на землю, затем – сквозь землю под циклоном.
Дальше вертелся и вертелся конь Энтрери, вокруг которого образовалось торнадо, ниже и ниже. Вертелся и вертелся, пока не прекратил, поскольку вместе с наездником превратился в сталагмит, а затем адский конь исчез, и полый нарост осыпался, но восстановился снова – кусок льда, похоронивший рухнувшего Артемиса Энтрери.
Конь Джарлакса пропал, самого наёмника тоже нигде не было видно.
Наконец, оглушающее слово отпустило её, и Кэтти-бри попыталась поднять лук, ведь что ещё могла она сделать? Но он был бесполезен, поскольку сквозь ярость ледяных градин, стучащих вокруг, она даже не видела противоположную стену и дымчатого великана-слаада. Она заметила несчастную эвендроу и орка, до сих пор пытавшихся встать, но пойманных заново ледяными гробницами, и услышала наростающий рёв злобного ветра, когда градины закружились вокруг неё.
Она выронила Тулмарил на землю. Она попыталась вспомнить свои заклинания, слово возвращения, чтобы убраться отсюда. Но её лицо было сковано, и она не могла издать ни звука. Она попыталась прикрыться, попыталась вырваться из ледяной маски, попыталась схватить всё, что могло бы помочь: свой пояс, стрелу, кошель.
Но она не могла говорить, не могла читать заклинания, и не могла двигаться – она тоже превращалась в сталагмит.
Всё случилось так неожиданно.
Их планы рассыпались так неожиданно.
Они проиграли так неожиданно.
Кэтти-бри хотела закричать, но не могла. Она подумала о своей утрате, о том, что никогда больше не увидит Дзирта или Бри, о том, как глупо было приходить сюда, на север и в это место, вопреки всем предупреждениям эвендроу.
Она хотела снова увидеть Каллиду, пройтись по её улицам с мужем и дочерью.
Но такого не будет.
Она вспомнила ещё одного друга, но не смогла даже произнести её имя.
Только… этого и не требовалось.
Вспышки заставляли отряд эвендроу двигаться вперёд, медленно, медленно, но необратимо влекомый их верностью этим четырём чужакам, которые за такое короткое время стали столь дорогими друзьями.
Они слышали ярость боя, треск молний и щелчки кнута Закнафейна, и эта какофония быстро затихала.
Затем раздался рёв ветра, оглушительный и болезненный, и такой, какой уже слышали Галата и Аззудонна.
-
Все эвендроу развернулись и бросились бежать, даже Аззудонна, которая бросила последний взгляд назад, пытаясь отыскать Зака и зная в своём сердце, что он пал.
Воительница всё равно не смогла бы обогнать преследователей, но из-за этого промедления она оказалась последней в отступающей группе, и поэтому именно она почувствовала тяжёлый удар сзади, который швырнул её вперёд и вниз, на землю.
Подмятая, оглушённая и побеждённая, она даже не почувствовала столкновения.
Она ощутила, как покидает тело, и её дух взлетает вверх сквозь ледник, выше, выше, в небо. Далеко впереди и внизу она увидела огни Каллиды и оплакала последний прекрасный взгляд на столь любимый ею дом. Она подумала об оставленных друзьях. Подумала о боевых товарищах из Бьянкорсо, о радостях и шрамах, которыми гордилась, о той последней битве и о броске, совершённом при помощи чистой решимости и силы воли – и это тоже показалось ей внетелесным переживанием, подобным тому, что она испытывала сейчас.
