– Я приготовил им еще отвара, который их заводит, – ответил он на немой вопрос Ала.
– Постарайся, чтобы они не сдохли по дороге.
– Я буду очень стараться.
– Все, время дорого! По местам! – Надар нервно теребил вожжи.
– Удачи тебе, Надар. И не слети с дороги. Остановить их невозможно.
– Пока, Ал. До встречи в Священном Лесу! Их-ха! – и он размахнулся своей плеткой.
Канамук сплел пальцы и зашептал заклинания; плетка ужалила спину руката и тут же обожгла второго. Животные заревели и рванули с места так, что Инвира с трудом удержалась на ко́злах.
Заря едва разгоралась на востоке. Наскоро сбитая повозка, запряженная безумными зверями, быстро уменьшалась вдали.
– Помогите им, духи леса, – тихо сказал Ал, и вдруг, будто эхо пробежало по степи: «Помогите им, духи леса», – шептал многоголосый хор.
Два дня победители отдыхали после побоища. Чтобы не оставаться рядом с трупами тороков и рукатов, решили переместить лагерь подальше. Сняли с туш животных лучшие куски мяса – их было все равно больше, чем можно было успеть съесть – погрузили все ценное на легкие колесницы, чтобы не утомлять раненых рукатов, и перевезли за несколько ходок на новое место. Забрали и старые повозки, споря, нужно ли оставлять в фургоне магические предметы хола. Ал считал, что стоит оставить, чтобы изучить и использовать новые знания в лечении Энола. Но неожиданно оказалось, что и холин, и элива за то, чтобы все уничтожить: и те и другие боялись этих вещей пуще огня. И если элива можно было понять, то холин удивили. На его недоуменное замечание они пояснили, что далеко не все холин владеют магией. Вернее наоборот: лишь ничтожная часть их народа может контролировать неведомую Силу. Кроме того, обнаружилось, что не все хола считают себя представителями одного народа. Энол считал холин одной монолитной расой, такой же, как его народ, или варды. Так их воспринимал и Ал, подчерпнувший свои знания о мире из его памяти. На самом деле холин были разделены на несколько государств, и в этих государствах не только отличались законы и культура, но и существенно отличался язык. Маги же жили, преимущественно лишь в одном государстве – в других их было мало, а кое-где их считали врагами и истребляли.
Как бы то ни было, но все убеждали его, что магические вещи абсолютно бесполезны для всех, кроме черных магов, ведь кроме них никто не сможет овладеть этими инструментами. Так зачем же тащить целую кучу груза, да еще, вполне вероятно, опасного? Не лучше ли фургон использовать для перевозки раненых и женщин? В итоге фургон очистили и сбросили все богатства темного колдуна на землю. Повинуясь какому-то импульсу, Ал выкопал яму – на что ушло не меньше полдня – и сложил в нее магический инвентарь, воткнув сверху сбитый из брусьев крест.
– Что значит этот символ? – пожилой элива, с морщинами на лице и совершенно седыми косами тихо подошел сзади.
– Если честно, не знаю. Место отметил или что-то мне нашептало… Я видел такой раньше. Оберег от сил Зла. У нас, в нашем мире, есть такая вера – «Церковь Его Возвращения». Ее адепты верят, что наш мир создал Творец, который покинул нас, увидев, как низко пали его создания. И еще они говорят, что когда-нибудь Создатель вернется, и тогда мы все обретем счастье.
– Да… Говорят, и у Индерона когда-то был такой Бог.
Степь проплывала под колесами в обратном направлении. Рукаты, как и обещал маг, вполне оправились для похода и уверенно тащили свой груз. Фургон отдали раненым, во вторую повозку сложили припасы, а впереди них ехала легкая тачанка, собранная Виголом из частей от колесниц. Пятый рукат действительно выжил, хоть и лежал первый день неподвижно, набираясь сил. Однако, зелье, которое оставил Канамук, было действительно волшебным. Теперь и другие члены группы могли периодически давать своим ногам отдохнуть. По словам Сута впереди было чисто до самого Священного Леса, и путники нежились на солнце, сидя или даже лежа в тачанке, или шли рядом, ведя неспешные разговоры обо всем понемногу.
