Да, действительно, впереди виден какой-то нарост с барашком вентиля.
– Вижу.
– К нему подноси и готовься. Стравливаю атмосферу. Давление повышаю… повышаю… клапан сифонит… ничего… готовься – сейчас сорвёт его!
Чиркаю колёсиком – ничего. Только искры. Твою же мать! Воздуха-то нет! Чему гореть тут?
– Не горит, – кричу Бродяге, – воздуха нет!
– Да….
Жжжжж-жжжааааах!
Меня ослепляет яркая вспышка. Промаргиваюсь – из синей трубки бьёт факел. Наверное искра всё же попала в облако кислорода и того, пламя возродило, короче.
– Так. – Бродяга абсолютно спокоен. – Получилось. Теперь бери трубку и гни её на конт.
Следую его совету – к моему удивлению трубка легко сгибается в моих руках. Присматриваюсь – да это же пластик! И конец трубы уже начинает оплавляться….
– Это что? – Спрашиваю. – Пластик?
– Он самый, – уверенно отвечает напарник, – термостойкий. Слабогорючий. Ты не тормози, направляй огонь на конт, пластик-то он слабогорючий, но горит всё же.
– Да знаю я, – отвечаю, изгибая трубку в сторону конта. – В кислороде всё горит.
Навожу трубку на печать – верёвочка весело вспыхивает и рассыпается белым прахом. Свинцовая печать какое-то время сопротивляется, но вот и она начинает оплывать и скатывается вбок, цепляясь за выступ корпуса контейнера. С её оплывшей поверхности на меня продолжает смотреть голова Имперского орла.
– Сейчас органики добавлю, для копоти, – сообщает мне Бродяга и цвет пламени из сине-белого переходит в жёлтый. Теперь факел оставляет за собой чёрные полосы, когда я вожу им по крышке и корпусу конта.
– А органику ты где взял? – Спрашиваю его, не прекращая пачкать конт.
– Из сортира, откуда же ещё, – в его голосе слышно удивление. – С трубопровода фекального. От вас, людей, столько грязи.
– Так вонять же будет?!
– Ты в скафе, не учуешь.
Хлоп!
Из прогоревшей крышки конта выбрасывает короткий язык пламени.
Дёргаюсь и едва не выпускаю трубку.
– Что, напугался? – Поддразнивает Бродяга.
– А там, внутри, не сгорит всё? – Не обращая внимания на его издёвку спрашиваю.
– Эммм…. Не должно. Там груза мало, всё на дне лежит. – Отвечает напарник.
– Может хватит уже?
– Ага, сейчас и закончим – Кислорода секунд на десять осталось.
И вправду – факел начинает опадать и спустя с десяток секунд пропадает вовсе.
– Ну всё, – торопит меня Бродяга, – открывай.
Пинаю крышку – она проминается, но не откидывается.
– Руками возьми, тормоз!
– Сдурел?! Горячо же!
– Ты в скафандре. Нет, я удивляюсь – как такие тупые индивиды вышли в космос?!
С опаской берусь за ручку на крышке люка конта. Тяну.
Крышка медленно и, если бы была атмосфера, со скрипом откидывается, открывая нутро конта.
Заглядываю внутрь, подсвечивая себе нашлемными фонариками.
– Ну, ну что там? Повернись, не видно же! – Наседает на меня Бродяга.
Мде… и ради этого я жизнью и кораблём рисковал?!
– А ты сам, – говорю ему, не поворачиваясь, – чего увидеть-то хочешь?
– Ну… да ну тебя, отойди уже!
Отхожу в сторону. Закурил бы – но увы, с воздухом проблемы.
– Чего стоишь? – Опять начинает шебуршиться напарник. – Доставай, не видно ж ничего.
Вытаскиваю из конта один из свёртков. Всего внутри я обнаружил пять каких-то предметов, плотно и тщательно замотанных в упаковочную плёнку, ну такую – с пузырьками, которые так прикольно лопать пальцами в свободное время. Увы – но кто-то их всех уже полопал, так что плёнка больше напоминала обвисшую ткань, которой кто-то с большим запасом небрежно обмотал содержимое.
– Вот же гады, – говорю Бродяге. – Все пузырьки полопали!
– Гы! Не тупи. Ты сам их и полопал.
– Я?!
– Ты-ты, когда конт разгерметизировал – давление – ёк, пузырьки – хлоп. Ясно. – Он вздыхает и гораздо тише, но не настолько что б я не услышал, бормочет: – Вот же бестолочь биологическая…
– Я ВСЁ слышал, – говорю ему в ответ. – Ты просканировать эти свёртки можешь?
– Угу. Сейчас, – в его интонациях сильно сквозит издёвкой, – только шнурки поглажу.
– Чего? – Не понимаю я. – Какие нахрен шнурки? У тебя же ног нет???
– Вот не надо напоминать, да?! А кто деньги решил сэкономить? Когда камеры выбирали, а? А ведь я просил – комплект камер со встроенным сканером. А ты что?
– Дорого. – Отвечаю. – И так в каждом отсеке по паре-тройке торчит.
– Ну, вот теперь сам и сканируй. – Он замолкает.
– Чем я по твоему сканировать буду? – Задумчиво отвечаю ему, продолжая вертеть в руках свёрток. – Сканером? Так….
– Х…..ром! Может отвалится в вакууме, глядишь ты и меньше будешь своими биологическими потребностями озабочен! Водить всяких перестанешь!
– Да ладно тебе, – отвечаю ему, продолжая рассматривать свёрток. Если вот тут потянуть, то можно будет вытащить край плёнки, а потом, как посмотрю что внутри, так же её аккуратно и заправить. – Всего-то пару раз приводил.
– А мне скучно было! Ты же камер в своей каюте не поставил. Вот чем вы там занимались, а?
– Стихи читали. – Отвечаю ему, аккуратно вытягивая загнутую плёнку. – Не лезь под руку.
Упаковочная плёнка отгибается, открывая моему взору какую-то не то коробку, не то шкатулку из полированного дерева. Медленно вытягиваю её из упаковки.
– Ну, что там?
