– Это точно! – сказал Стас.
Агата вышла к ним в новом наряде, была слегка взволнована и болтлива.
– Мы тебя совсем достали своими расспросами, – говорила она, пока Ланго пытался продемонстрировать поцелуй руки, что было довольно смешно.
Впрочем, он и сам над этим посмеивался.
– Ты же понимаешь, что только у тебя дома я по-настоящему могу расслабиться, – говорил он, устраиваясь в своем специальном кресле в гостиной.
– И мне это приятно, – сказала Агата. – Ты уже слышал, что Стас вернул себе свой духовный сан? Сегодня утром он уже служил в храме, представляешь?
– Плохо представляю, – отвечал Ланго. – Но все равно поздравляю. Как вам это удалось?
– Использовал элементы бюрократически игр, – сказал Стас. – Мне это действительно приятно, потому что я с юности шел к этому.
– Вопросы религиозного структурирования мне особенно интересны, – сказал Ланго. – Если хотите, я могу пригласить вас для работы в нашем центре консультантом. Но мне кажется, так много внешнего контроля вам вряд ли понравится.
– Это верно, – кивнул Стас.
Потом были напитки, невинная болтовня и обмен мнениями по актуальным общественным проблемам. Агата долго не хотела оставлять их, но наконец сам Ланго сказал:
– Дорогая, ты не позволишь нам на несколько минут уединиться.
– Я так и знала, – нервно заметила Агата. – Ты пришел не ко мне, а к нему!
– Я пришел к вам, – поправил ее Ланго. – Мне бы хотелось, чтобы ты не забывала о том значении, которое представляют для меня наши отношения.
– Да, я помню, – кивнула Агата. – Ладно, поболтайте немного, я пока займусь планированием обеда.
Она погладила Ланго рукой по его физиономии, и вышла.
Пристально глядя на Стаса, Ланго отпил глоток своего напитка.
– Так зачем вы меня звали? – спросил он.
– У меня есть идея, – отвечал Стас. – В кубанском лагере заканчивается срок заключения пары человек из центра «Балхаш». Не могли бы вы помочь мне извлечь их оттуда раньше срока, чтобы попытаться поговорить с ними.
Ланго опять отпил глоток.
– А что это за люди?
– Низшее звено, – сказал Стас. – Лаборантка и уборщик.
– И зачем они вам нужны?
– Я надеюсь извлечь из них полезную информацию?
Ланго насторожился.
– Вы собираетесь их пытать?
– Да нет же, – вскинул руки Стас. – Я просто поговорю с ними, как фронтовик, как свидетель последних минут жизни маршала Гремина. Я не очень уверен, что из этого что-нибудь выйдет, но это все же какое-то движение.
Ланго кивнул.
– Я постараюсь вам помочь, – сказал он.
Потом он посмотрел на Стаса, покачал головой и вздохнул.
– Я много думал над тем, что вы рассказывали, – признался он. – Я просто не знаю, как к этому отнестись.
– О чем вы? – спросил Стас.
– О младенцах, – сказал Ланго. – Я вполне понимаю, как чудовищно это выглядит.
– Оставим это, – предложил Стас. – Забудем, чтобы не напрягать наших отношений. Наверное, я никогда не смогу этого понять, но я вовсе не намерен навязывать вам своего мнения. Я же понимаю, это совсем другая культура.
– Дело в том, что я здесь занимаюсь изучением именно вашей культуры, – стал объяснять Ланго, – и искренне восхищен сложностью и многослойностью ваших отношений. У нас это выстраивается на уровне творческой элиты, которую представляют в основном гринбеи, но этот процесс находится еще в самом зарождении.
Стас кивнул.
– Я правильно понимаю, – спросил он, – что ваша задача разработать программу воспитания рептилидов в земном духе?
– Адаптировано, конечно, – сказал Ланго. – Вряд ли кто из рептилидов сможет постичь глубины вашей мысли. Что говорить, если для большинства нашего населения еще совершенно недоступна таблица умножения.
– Я понимаю ваше восхищение, – сказал Стас. – Но все же, неужели культура вашего народа настолько безнадежна? Вам совсем нечем гордиться?
Он посмотрел на Стаса взволнованно, так что тот вдруг подумал о крокодильих слезах. Но Ланго был предельно серьезен.
– Нечем, – сказал он. – Понимаете глубину моей трагедии, мне нечем гордиться!
– Такого просто не может быть, – уверенно заявил Стас. – Ведь должно быть что-то, что вспоминается вам с теплотой.
– С теплотой у нас обычно вспоминается победа над врагами, – с горечью произнес Ланго. – А уж если вам удается сожрать врага, то вы можете поддерживать эту теплоту достаточно долгое время. Если бы вы знали, как я себя ненавижу за то, что рожден крокодилом!
Стал раскрыл рот, чтобы возразить, но к своему ужасу не нашел возражений.
Ланго вздохнул и поднялся.
– О чем я мечтаю, – сказал он, – так это об технологии превращения крокодилов в людей. Увы, это невозможно в принципе, даже с участием воли Создателей.
Стас выдержал паузу, чтобы поменять тему, и заговорил:
– Кстати, о Создателях. Как проявляется воля Создателей в вашем обществе?
– Спросите у фенцеров, – сказал Ланго с тоской. – Это они оглашают волю Создателей, собирая для этого толпы рептилидов. Эти толпы потом разбегаются по всем концам, чтобы разнести волю всем остальным.
– Но речь идет о планете! – напомнил Стас.
