– Вы поймите, рептилиды вообще редко удивляются. Это считается признаком слабости. Конечно, такое захоронение должно было бы возмутить всех, но в силу общей неопределенности ситуации реакция была смикширована. В конце концов, это могли посчитать ритуальным памятником, поставленным землянами.
– Значит, эта могила вас не убедила?
Ланго посмотрел на него жалобно. У рептилида такой взгляд производил почти трагическое впечатление.
– Я не знаю, что думать, – признался он.
Стас просто кивнул.
– Я разговаривал с этими людьми, которые вышли из лагеря, – сказал он. – Большой пользы от этого не было.
– А время уходит, – проговорил Ланго.
– Какое время уходит? – спросила Агата, появляясь в гостиной.
– Что там упало? – спросил Стас.
Агата рассмеялась.
– Им дали надувные манекены для сексуальных упражнений. Ванда свой манекен жестоко избила…
– Я ей посоветовал отказаться от практических занятий, – напомнил Стас. – Если что, надо будет вмешаться, чтобы девочку не репрессировали. Ланго, вы нам поможете?
– Да, конечно, – отвечал тот рассеянно.
– Ты милый, – сказала ему Агата и погладила по голове.
Так эта утренняя встреча и завершилась, испуганным настроением Ланго и протестными демонстрациями Ванды. Настроение Ланго Стасу определенно не нравилось, у того начались какие-то надуманные сомнения, и в таком состоянии его могло увести в самом неопределенном направлении. Но чем ему можно было помочь?
К вечерней службе Стас явился вовремя, и был огорошен с порога заявлением отца Глеба:
– Станислав, на вас пришло распоряжение из управления.
– Какое распоряжение? – испугался Стас.
– Вас направляют на религиозную конференцию в Африку.
– Меня? – не поверил Стас. – Но почему меня?
– Вы оказались крайним, – печально улыбнулся отец Глеб.
Стас невольно покачал головой.
– А что это за конференция?
– Подготовка объединительного собора, – вздохнул отец Глеб. – Там море нерешенных вопросов, вот они и собирают конференции. Хоть вопросов не решают, зато есть чем отписаться. Потом продвинут все нужные решения, и скажут, что поделана огромная работа по обсуждению.
– Меньше всего я бы хотел участвовать в такой конференции, – сказал Стас.
– Короче, завтра после службы вам следует явиться в управление, там вам дадут последние указания.
Потом всю службу Стас только и думал об этом неожиданном назначении.
На другой день в управлении с ним говорил отец Феоктист, который сразу расставил все точки над «i».
– Это, отец, наше бремя, – говорил он нравоучительно. – Раз уж ведутся эти конференции, значит и нам надо участвовать. Ты в Африке когда-нибудь был?
Стас покачал головой.
– Вот и съездишь, – сказал Феоктист. – Посмотришь, как там и что. Принимай это, как ответственное поручение.
Стас поднял голову.
– Отче, а вы сами как к этому относитесь?
– К чему? – спросил Феоктист.
– К объединению?
– А чего там плохого?
– Так нет у нас оснований для объединения! Мы уже так далеко друг от друга разошлись, что объединить нас невозможно.
– Невозможное человекам, возможно Богу, – сказал Феоктист. – И ты там не очень копайся во всех этих вопросах. Не нашего это ума дело.
– Так ведь объединят, – сказал Стас.
– И что изменится? – хмыкнул Феоктист. – Ты не пугайся раньше времени. Авось!
Так что большой радости направление в Африку Стасу не доставило.
Хотя Ванда была в восторге, и даже захотела отправиться туда вместе со Стасом.
– Еще не хватало! – воскликнула Агата. – Ты не забыла, ты у нас в жестком ограничении!
– И потом, все же там неспокойно, – напомнил Стас.
– Что значит неспокойно? – удивлено посмотрела на него Агата.
– Религиозные войны, – пояснил Стас. – С кровопролитием.
– Так это опасно!
– Нет, нет, – поспешил ее успокоить Стас. – Мы будем в другом секторе.
– Все равно, будь там осторожнее.
Стас пообещал.
Сначала он должен был доехать до Липецка, где познакомился с отцом Германом, который был отправлен на конференцию главой от русской церкви. Затем им пришлось добираться до Праги, где формировался весь состав делегации. В Африку они отправлялись в составе двух десятков священников разных конфессий и трех епископов, в том числе одного православного митрополита из Софии. Лайнер, который вез их по назначению, был предоставлен службой правительственной охраны, и священники не могли нарадоваться на уровень комфорта. Стас никого их них не знал, кроме сухощавого и вечно всем недовольного отца Германа. В дороге с ним пытался заговорить некий баптист их Кракова, но его больше всего взволновала борода Стаса, как признак его мужественности.
