— Мне не нравится, что меня делают козлом отпущения за все, что здесь произошло. Я же знаю, что это вы приказали ей похищать породы.
Выражение лица Гумбольта ожесточилось:
— Другого способа освободить ее не существует. Или вы скорее допустили бы, чтобы она умерла в чудиковской тюрьме? Она получила приговор в сорок лет.
Кинсолвинг сидел, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог допустить, чтобы Ала провела сорок лет в таких условиях.
— Она пыталась меня убить, — сказал он так тихо, что Гумбольт едва услышал его.
— Несчастное стечение обстоятельств, — покачал головой Гумбольт. — Но у вас и в самом деле нет иного выбора, кроме как незамедлительно отправиться прямо в космопорт. Мой план уже пришел в действие. Вряд ли генерал-агент мне поверит, если я скажу, что у него в руках фальшивые документы, даже если это означает для меня тюремное заключение. И подделка документов, и ложь старшему офицеру — уголовные преступления.
— Она скоро приедет?
— В течение месяца. Или около того, — заверил его Гумбольт.
— Не нравится мне это. Не хочу, чтобы мое имя было запачкано.
— Тюрьма вам понравится еще меньше, если вы не поспешите. Отправляйтесь, Барт, отправляйтесь!
— С кем мне связаться? — спросил Кинсолвинг.
— С человеком по имени Камерон. Он вас ждет, — сказал Гумбольт.
Директор поднялся и протянул руку. Поколебавшись, Кинсолвинг пожал ее.
— Давайте, торопитесь, — подгонял Гумбольт.
— Камерон? — переспросил Кинсолвинг, все еще сомневаясь.
— Больше никого не спрашивайте.
Кинсолвинг выбежал из комнаты бегом. Все это имело смысл. Гумбольт скрыл свое участие в хищении руд, свалив вину на Кинсолвинга. Но для ММ это не составляло никакой разницы, поскольку, если верить Але, компания покончила с разработкой редкоземельных ископаемых. Возможно, Кинсолвинга даже будут приветствовать, как героя. Ллоры будут одурачены, а весь персонал ММ освободится от зловонных тюрем.
Но Бартона Кинсолвинга все еще что-то тревожило. Он чувствовал: что-то идет не так.
Бартон Кинсолвинг ехал слишком быстро, следуя поворотам дороги с безрассудным отчаянием; но время поджимало.
Он неверно судил о Гумбольте: директор в действительности заботится о своих служащих. Обо всех. Хотя Кинсолвингу и не нравилось быть тем человеком, который берет на себя вину за воровство на шахте, он продумал план Гумбольта и решил, что такой выход вполне действенный.
Ллоры никогда не освободили бы Алу и остальных, если бы не могли засадить в тюрьму более важного преступника.
И этим преступником должен был стать Кинсолвинг.
Он напрягся, когда машина соскользнула с дороги и помчалась по обочине. На мгновение поле сопротивления уменьшилось, и машина затряслась, потеряв под днищем плоскую поверхность. Включилась дополнительная энергия. Она позволяла автомобилю двигаться, но крайне медленно. После длительной борьбы Кинсолвинг, наконец, вывел его на шоссе. Когда возобновилось знакомое жужжание и прекратилось завывание, он опять увеличил скорость. Он мог бы перевести двигатель на автоматический режим, но это — безумный шаг, предохранители бы отключили мотор.
Кинсолвинг дрожал при мысли о необходимости улететь с Глубокой. Когда он въехал на небольшой пригорок, перед ним внезапно открылся космопорт. Комплекс его простирался на километры к востоку и к северу, большая его часть принадлежала Межзвездным Материалам. Несколько приземистых темно-серых строений, копии друг друга, стояли на ближайшем краю поля, их голубые с золотом опознавательные знаки — трезубцы со звездами сверкали в бледных солнечных лучах. Слегка притормозив, Кинсолвинг направил машину к укромному местечку, где стражники-ллоры не могли заметить его приближения с поля. На поле вело с десяток дорог, большинство из них были, как обычно, загружены тяжелым транспортом с двух добывающих редкоземельные породы шахт. Часовые ллоров проверяли пропуска и марки об уплате налогов. На личные машины они не обращали внимания.
Кинсолвинг поблагодарил за это свою счастливую звезду. Он подъехал к навесу из рифленого железа и остановил машину. Больше она ему не понадобится. Бартон закрыл глаза и представил себе взлет челночной ракеты, как тяжелый лазерный луч бьет из нижней поверхности челнока, и судно поднимается все выше и выше, пока не достигает орбиты. И тогда уже дело времени долететь до скоростного катера, который доставил Гумбольта с ГТ-4.
— Эй, здесь стоянка запрещена, — донесся до инженера ворчливый голос. — Отъезжай или я, к дьяволу, демонтирую эту проклятую машину.
Вырванный из потока своих мыслей, Кинсолвинг дернулся. Приближающийся механик держал в одной руке небольшую рабочую сумку с электронными инструментами, а в другой — большой гаечный ключ.
— Ты что, оглох?
— Не узнаю вас, — сказал Кинсолвинг. — Я старший инспектор на шахте номер два.
— Кинсолвинг? — спросил механик, и его манеры сразу изменились. — Извините. Я здесь новенький. Всего несколько дней работаю. Зовут — Камерон.
— Так вы тот человек, которого я ищу, — обрадовался Кинсолвинг, и облегчение волной прокатилось по телу. — Меня послал Гумбольт.
