— Гм-м, вот это уже серьезно, но тебя не выдадут инопланетянам. Обратись с просьбой к тому или другому. Добивайся возможности отбывать срок в земной тюрьме.
— А что бы ты сказала, если бы я раскрыл заговор служащих корпорации Межзвездные Материалы? Они задумали убить целые планеты, народы с других планет!
— Ты это о чем?
— Редкоземельные руды употребляются на то, чтобы изготовить электронные приспособления, некоторые их виды используются как наркотики. Разница в том, что эти приспособления сначала превращаются в привычку, а потом убивают.
— Не могут они заблуждаться насчет наркотиков.
Ларк полезла к себе в поясок и достала оттуда крошечную коробочку. Крышка рывком открылась, оттуда показался тюбик. На дне золотой коробочки Кинсолвинг увидел светло-пурпурный порошок, синтетический наркотик, популярный у тех, кому был доступен.
— Мне это изготовили для улучшения химических реакций мозга, я уверена, он здорово тебе поможет. Попробуй, Барт.
Кинсолвинг посмотрел на коробочку и слегка отстранился. Один раз понюхать и его настроение изменится — в том направлении, какое Ларк считает наиболее соблазнительным. И не останется никаких следов, вещество приготовлено так, чтобы не вызывало привычки. Электронные изобретения ММ или кого-то конкретно из этой корпорации наверняка сделают гораздо больше. Возбуждение, повышенная чувствительность, привыкание, разрушение мозга — вот результаты этого проекта.
— Собираются убить целые планеты, населенные людьми.
— Инопланетянами, — поправила Ларк. — Едва ли их можно назвать людьми. Ну, вообще-то они люди, но совсем не такие, как мы. Ты же знаешь, о чем я.
— У нас нет времени на споры. Я обнаружил этот план. Они не осмелятся оставить меня в живых, чтобы я никому не мог об этом рассказать.
— Кто — они? — спросила Ларк.
— Я… — Кинсолвинг посмотрел на танцевальную площадку и двигающихся по кругу мужчин и женщин. Кто из этих людей ответственен за План? Не мог Кинсолвинг поверить, что один только Гумбольт задумал План Звездной Смерти. Его рука машинально похлопала по карману, куда он положил карточки директора Лью. Лью тоже должен быть в курсе Плана. Он носил с собой эту пустую карточку без надписей.
Но как бы узнать, кто еще в Межзвездных Материалах участвует в планах величайшего в земной истории массового убийства? Кинсолвинг разглядывал веселые лица, тупые лица, напряженные и озабоченные лица. Кто же из них в страхе и ненависти принимал участие в составления проекта смерти миллионов разумных инопланетных существ?
— Нам надо уходить, Ларк. Пожалуйста, пойдем, пока не стало слишком поздно.
Кинсолвинг ощущал, как затягивается узел вокруг него. Камерон дважды был беззаботным. Кажется, ожидать, что он и в третий раз совершит ту же самую ошибку, просто невероятно.
— Я обещала этот танец Динки. Поговорим после.
Ларк ускользнула от него, смеясь и расточая улыбки своим друзьям. Кинсолвинг наблюдал, как она вошла в круг в объятиях Динки и заскользила прочь, грациозно двигаясь в такт музыке.
Кинсолвинг нервно переминался с ноги на ногу, испытывая желание уйти, но нуждаясь в обществе Ларк. Ему нужно снова полететь на орбиту, к «Соловью». Иной способ бегства ему не светил, К тому времени, когда Камерон закончит патрулирование, управление космопорта Гаммы Терциус-4 может уже перестать выпуск судов с орбиты.
— Так мы будем? — услышал Кинсолвинг страстный голос.
— Будем — что? — спросил он, видя, что Рани дю Лонг вернулась.
— Танцевать, — пояснила она, ее глаза бросали ему вызов. — Если вы не можете придумать чего-нибудь более интересное.
— Позже, — отмахнулся он.
— Значит, танцуем.
Рани схватила его на удивление сильно и потащила, кружа, к центру танцевальной площадки. Кинсолвинг никогда не считал себя хорошим танцором, но любой бы выглядел лучше от грациозного изящества Рани.
— Ларк так хорошо о вас отзывается. Она говорит, что вы ее волнуете больше, чем кто бы то ни было за последние два-три года, — Рани обольстительно прижалась к нему. — Какие таланты вы скрываете?
— Я ее забавляю своими… м-м… кривляньями, — неуклюже сказал Кинсолвинг.
Он почти прекратил танцевать и уже собрался попросить отпустить его, когда увидел, что входит Камерон. Страх волной поднялся в нем. Кинсолвинг обуздал свои неистовые эмоции и закружил Рани, направляя ее в самый центр толпы.
— С вас пот так и бежит, — заметила Рани. — Это от моего общества вам так жарко?
— Да, — соврал он.
Кинсолвинг кружил и кружил ее, его дама запрокинула голову и позволила своим длинным и черным, точно полночь, волосам плыть вокруг головы широким полукружьем. Она смеялась, и звук ее смеха напоминал чистый и ясный звон колокольчиков.
— А с вами можно испытывать счастливые моменты, — признала Рани, устремив на Кинсолвинга свои темные глаза — Я бы хотела узнать об этом побольше и посмотреть, не смогу ли я обратить их в часы и даже дни.
— После танца, — настаивал Кинсолвинг.
