Камерон улыбнулся и начал обдумывать приспособления, какими старик обезвредил роботов, и пути создания лучшей защиты для своих роботов. Когда он закончил, то отправился к себе в кабинет. Устроился в кресле, способном принимать форму тела и откинулся назад. Едва заметное движение пальца заставило робота уменьшить уровень освещения. Заиграла тихая музыка, и мягкий бриз начал ласкать лицо Камерона. Ветерок принес с собой запахи, одновременно экзотические и обычные, могучие и тонкие.
Офисный робот был запрограммирован так, чтобы создать симфонию запахов. Он производил шедевры.
Погрузившись в мир ароматов, Камерон позволил своему сознанию плыть по течению. То, что он недооценил своих противников, обернулось для него опасностью, но та информация, которую он получил, возбуждала его.
До того, как Камерону дали задание относительно Кинсолвинга, он был не более чем убийца и любимчик Марии Виллалобос. Хотя Бартон Кинсолвинг оказался истинной и, к счастью, редкой загадкой, благодаря ему Камерон узнал о Плане Звездной Смерти.
Какая дерзость! Отодвинуть зоны влияния жителей чужих планет не на миллиметры, но на целые световые годы!
Камерон погрузился в сонное состояние, размышляя о том, как легионы его роботов смогут маршировать по чудиковским мирам и миллионами уничтожать инопланетян. Биллионами! Командовать компьютерными армиями!
Или занять главенствующее место в проекте, вроде того, по которому будут уничтожать всех чудиков на Зета Орго-4.
— Они называют это — паутина, — произнес он тихо. Смертельная Паутина, наполненная биллионами чудиков, которые подрыгивают и лепечут что-то нечленораздельное, а мозги у них полностью выжжены!
Камерону по душе была такая перспектива. Единственный недостаток, что он сам не из числа тех, кто задумал эти смертоносные планы.
И он еще глубже окунулся в сон среди тихого мирка ароматного воздуха, и ему снились победы и его личная слава.
— Мы не можем ее оставить здесь в таком положении, — голос Ларк Версаль достигал все более высоких нот, пока в нем не послышалась угроза приближающейся истерики.
— Тихо, — предостерег Кинсолвинг.
Он огляделся. Свет, просачивающийся в открытый люк, продолжался, ничуть не делаясь тише. Что произойдет, если роботу-саботажнику помешать в разгар его работы? Устроен ли он так, что при этом взорвется? Или он хуже, чем тот серебристый, похожий на насекомое робот, который пробирался в машинное отделение?
— Они не могут слышать. Неужели ты думаешь, что этот проклятый робот может слышать? Они глухие. Они всего лишь корпуса, сделанные из одушевленного металла.
Кинсолвинг схватил женщину в охапку и потряс, сначала мягко, потом сильнее, пока у Ларк не застучала зубы.
— Успокойся. Из-за тебя нас обоих убьют, если ты будешь так громко кричать. Конечно, робот может слышать, если он соответственно устроен. Я видел нескольких выслеживающих роботов Камерона, — Кинсолвинг невольно вздрогнул при воспоминании о том, как боролся с одним из таких устройств, Только удача помогла ему испортить робота. — Камерон может даже наделить такую машину распознавателем запахов. Они способны выслеживать дичь не хуже живой охотничьей собаки, если хозяин этого хочет.
— Но Рани…
— Она мертва. И ни один из нас не может ничего сделать, чтобы это изменить. Выйди отсюда и жди меня.
Ларк шумно вдохнула в себя воздух и медленно его выдохнула.
— А что если ты отсюда не выйдешь? Что я тогда буду делать?
— Умирать, — произнес он жестко.
У Кинсолвинга не было времени ее утешать. Ларк могла иметь богатых родителей, которые окружали ее всевозможной роскошью, но сейчас они не могли ей помочь. Это мог сделать только он, а Кинсолвинг не хотел, чтобы ему мешали. К его удивлению, Ларк кивнула и молча вышла.
Он наблюдал, как исчезает ее тень на полу. Интересно, думал Кинсолвинг, не оказал ли он этой женщине дурную услугу. Вся ее жизнь была бесконечной вечеринкой, одно приятное событие за другим, и ни одной-единственной мысли об опасности или о смерти, ни даже о повседневных заботах, о необходимости заработать себе на жизнь. Он сомневался, что Ларк когда-нибудь оказывалась лицом к лицу с неблагоприятными обстоятельствами. А теперь единственная ошибка могла приговорить их обоих к медленной смерти между измерениями, что имело смысл только для математика, занимающегося измерениями.
Кинсолвинг ниже наклонился над Рани и изучил ее шею. Рана не была выжжена. Каким бы способом этот робот ни убил ее, это не лазер. Кинсолвинг попытался поставить себя на место Камерона, чтобы понять, как мог размышлять создатель робота.
У Камерона не было способа узнать, что Кинсолвинг и Ларк выберут именно «Фон Нейманна» для бегства. Это означает, что каждая космическая яхта, находящаяся на орбите, одинаково снабжена ловушкой в виде роботов. По два на каждый корабль?
