— Поймите, лейтенант, — сказал он, — дело не в том, что думаю я, а в том, что подумают Гивенс и все остальные. Предстоит расследование этот инцидента. И тогда выяснится, что у вас были и необходимые знания, и удобный случай, и возможный мотив для…
— Мотив? Какой у меня может быть мотив убить Гивенса? Людей не убивают только за то, что они самодовольные придурки! В этом случае их просто избегают. — Тяжело дыша, Роббинс взглянула прямо в глаза коммандеру. — Вы же слышали меня, сэр. Я просила не брать этот «спид». Я нянчила эту машину как больного ребенка, и все в эскадрилье это знают. Как вы могли обратить мою заботу в вину?
— Хороший вопрос, — признал Редер. — Не знаю, но… — Он немного помолчал. — Думаю, будет лучше, если вся команда, ответственная за этот «спид», будет допрошена отделом контрразведки, прежде чем мы еще чем-то займемся.
Синтия, если это только было возможно, еще больше оцепенела.
— Меня обвиняют, сэр?
— Нет, — терпеливо ответил Редер. — Но вы и вся команда обслуживания будете допрошены. Учитывая случившееся, это и неизбежно, и необходимо. Имейте в виду, лейтенант, что допуск на этот «спид» дал я, а следовательно, мне также придется ответить на некоторые тяжелые вопросы. Чем раньше мы позволим их задать, тем скорее сможем вернуться обратно к работе. — Он посмотрел девушке в глаза, пока она явно пробивала себе дорогу через трясину противоречивых эмоций.
— Так точно, сэр, — наконец сквозь зубы ответила Роббинс. Затем она развернулась и зашагала прочь из кабинета. Ее напряженная спина словно бы ожидала удара сзади.
«Уже можно почувствовать разницу», — думал Редер, обходя громадную светлую полость главной палубы, общаясь с командами обслуживания и всячески напоминая о своем присутствии. Впрочем, мое уверенное поведение поднятию морального духа моих людей, похоже, не очень способствует, — пробормотал он себе под нос.
— Как скоро мы с этим справимся? — спросил затем Редер у ар-Рашида.
— Вы про этот «спид», сэр? — Отвечая, ар-Рашид продолжал внимательно изучать участок крыла. — Минут через двадцать. Может, через полчаса. — Старшина пожал плечами. — А если вы, сэр, про то, как все себя чувствуют, — тут он взглянул на коммандера, — то понятия не имею. Я даже не знаю, можно ли вообще с этим справиться.
— Не темните, старшина, — сухо попросил Питер. — Скажите мне откровенно, как вы на самом деле себя чувствуете.
— Чертовски скверно, сэр. — Он серьезно взглянул на Редера. — Как будто меня предали, побили. И еще мне очень тоскливо. Вам не довелось знать лейтенанта Лонго, но она была чудесной женщиной и прекрасным пилотом. — Ар-Рашид покачал головой. — Это очень больно меня ударило, сэр. С тех пор, как вы сюда прибыли, все шло так хорошо, и людям уже стало казаться, что никаких «инцидентов» больше не будет. — В голосе старшины прозвучала неподдельная горечь.
Редер сжал губы. Он знал, что капитан Каверс рассчитывал на то, что он спасет их всех от напастей. Но он и представить себе не мог, что кто-то еще тоже видел в нем рыцаря-спасителя «Непобедимого». Питеру даже вообразить было страшно, что теперь скажет Старик.
«Впрочем, ему не придется ничего говорить, — подумал он. — Ему достаточно будет посмотреть на меня своими холодными серыми глазами, и я тут же почувствую себя трехлетним мальчишкой, который в штаны напустил».
— Коммандер Редер, — произнес Уильям Бут. Приближаясь к ним с ар-Рашидом, шеф контрразведки имел устрашающе-официальный вид.
— Будьте так любезны оставить нас наедине, старшина. — Глаза Бута с неприязнью и подозрением ползали по ар-Рашиду. — Нам с коммандером надо кое-что конфиденциальное обсудить.
— Простите, мистер Бут, но вы бы минутку не подождали? — неискренне заулыбался Редер. — Нам со старшиной нужно здесь кое-что закончить. Почему бы нам в моей каюте не встретиться?
— Безусловно, коммандер, — с застывшим лицом отозвался шеф контрразведки. — Я как раз собирался это предложить. — Бут отдал честь и, когда Редер ему ответил, круто развернулся и зашагал к выходу с главной палубы.
«У этого идиота так в заднице и свербит», — подумал Редер. Затем он встретился взглядом со старшиной и не смог удержаться от улыбки, поскольку прочел в его глазах ту же самую мысль.
— А вы с шефом контрразведки, похоже, не очень ладите, — небрежно заметил Редер.
Старшина задумчиво сморщил губы.
— Скорее похоже на то, что мистер Бут считает своим долгом расценивать всех тех, кто ниже определенного ранга, как от природы подозрительных.
— То есть, он к вам придирается, — заключил Редер.
— Никак нет, сэр, я бы так не сказал. Я склонен думать, что мистер Бут просто сверх меры добросовестен. — Ар-Рашид иронично глянул на коммандера.
Губы Редера дернулись, но улыбку он все-таки сдержал. «Да, — подумал он, — нельзя сказать, чтобы Бут обладал блестящим умом или талантом, зато он сверх меры добросовестен. Даже страшно становится».
— Если между вами, старшина, какая-то история вышла, даже если это был спор по чьему-то еще поводу, мне лучше об этом знать.
Ар-Рашид кивнул.
