Капитан обернулся, оглядел компанию шефа контрразведки и жестом подозвал Бута к себе. Когда тот к нему нагнулся, капитан что-то тихо шепнул ему на ухо. Редер наблюдал, как шея Бута медленно розовеет, затем багровеет, а затем становится такой красной, какой он еще никогда в жизни ни одну шею не видел.
— Есть, сэр, — вымолвил Бут. Когда он выпрямился, лицо его было мокрым от пота. Шеф контрразведки отдал честь, и после краткой паузы капитан ему ответил.
— Продолжайте работу, — прорычал Каверс. Повернувшись к Роббинс, Бут завозился с ее наручниками.
Наконец ему удалось нужным образом приложить туда большой палец, и наручники открылись. Тогда он отдал их своим подручным и угрюмо их отпустил.
Ар-Рашид сдвинулся на одно сиденье, и Редер затянул Синтию на свободное место рядом с собой. Бут сверкнул на него глазами, после чего перебрался через неподвижного ар-Рашида на сиденье между старшиной и Ларкином.
Тут из двери в передней части залы вышел судебный пристав.
— Встать, суд идет! — рявкнул он.
Все присутствующие как один встали по стойке «смирно». «Славное наследие Академии», — подумал Питер. Шестеро мужчин и женщин тихо вошли и заняли места за дубовым столом. Трое членов следственной комиссии были бортинженерами, как Редер и Роббинс, один был командиром эскадрильи, один числился в администрации и еще один был квартирмейстером. Председателю полагалось быть старшим по рангу офицером.
— Дамы и господа, прошу садиться, — предложила всем привлекательная женщина с волнистыми седоватыми волосами и легким датским акцентом. — Я вице-адмирал Пола Андерсон, глава этой комиссии. Мы сегодня собрались здесь установить, имеются ли доказательства преступного небрежения обязанностями или диверсии со стороны коммандера Питера Редера и второго лейтенанта Синтии Роббинс, достаточные для того, чтобы отдать их под трибунал. — Она оглядела залу суда, и ее ледяные серые глаза задержались на Каверсе, Редере и Роббинс. — Выдвинутые обвинения весьма серьезны, и я заверяю вас, что данная комиссия изучит этот инцидент со всей тщательностью и оперативностью. — Тут вице-адмирал стукнула по столу молотком и сказала: — Заседание можно считать открытым.
— Лейтенант Адольф Гивенс, займите свидетельское место, — скомандовал судебный пристав.
— Адольф? — с недоверием пробормотала Синтия.
Редер скосил на нее глаза. «Пожалуй, лейтенант, я на твой счет заблуждался», — подумал он, наслаждаясь ее сочувственной реакцией.
Гивенс так неуклюже подобрался к свидетельскому столу, словно вдруг до подросткового возраста омолодился. Там он долго валандался со стулом, и в конце концов вице-адмиралу лишь с легким намеком на суровость пришлось сказать:
— Будьте любезны сесть, лейтенант Гивенс.
— Есть, сэр, — выдавил из себя Гивенс и плюхнулся на стул как мешок с картошкой.
— Первоначально, лейтенант, в день инцидента ваш «спид» был исключен из списка. Будьте добры нам об этом рассказать.
Гивенс рассказал, а потом продолжил полным описанием самого инцидента: как его «спид» сбрендил, как произошло невероятное убийство старшего пилота Лонго, как он в итоге спасся. Поведал он и про то облегчение, которое он испытал по возвращении на «Непобедимый», узнав о том, что лейтенант Роббинс взята под стражу.
— Но согласно вашим же показаниям, лейтенант, она единственная твердо настаивала на том, чтобы этот «спид» на учения не брали, — заметил один из бортинженеров, пожилой мужчина с гладкими темными волосами и тяжелым подбородком.
Гивенс немного растерялся.
— Но не кажется ли вам это подозрительным, сэр? Два других квалифицированных эксперта ничего серьезного в этом маленьком сбое не находят, и все же лейтенант Роббинс настаивает на том, чтобы ее сомнения были запротоколированы. — Он нервно махнул рукой. — Для меня все это просто попахивает попыткой обеспечить себе прикрытие. — Он пожал плечами. — Это подозрительно, только и всего. По моему мнению.
— Спасибо, лейтенант, но нас больше интересуют ваши непосредственные наблюдения, нежели ваше мнение. Следующий свидетель.
— Как и лейтенант Гивенс, — заявил командир эскадрильи Шелдон, усевшись за стол, — я нахожу предусмотрительность лейтенанта Роббинс слишком странным совпадением, чтобы в него можно было поверить. — Он с сомнением покачал головой. — Нет, слишком уж это кстати. Кто знает, но если бы Гивенс улетел на том «спиде» в один из предыдущих разов, когда она решала его придержать, машина могла бы еще раньше выйти из строя. А если бы над плечом у Роббинс старший офицер не стоял, мы бы могли также и Гивенса потерять.
— Но зачем ей это понадобилось, сэр? — спросил входящий в состав комиссии квартирмейстер. — Чего она этим могла добиться?
Шелдон издал краткий смешок.
— Что до этого, сэр, то я понятия не имею. Человеческая психика — не мой конек. Однако тут много о чем задуматься можно. — Он развел руками. — Наши «спиды» для лейтенанта вроде суррогатных детей; возможно, чтобы добиться внимания и симпатии, она их «болеть» заставляет. Хотя персонаж она все равно не особенно симпатичный.
