Он пустился следом, и через несколько мгновений ее догнал. Но Сара смотрела прямо перед собой, и глаза ее искрились гневом. Да и Редер вдруг понял, что слишком устал для продолжения разговора. «День был длинный и напряженный, — напомнил он себе. — Возможно, ты просто что-то не то сболтнул».
Хотя глубинный инстинкт подсказывал ему, что молчание тоже может быть неверно истолковано.
«О Господи, — подумал Редер, — все это так запутанно. Я просто хочу лечь в постель. А мир с его проблемами пусть куда подальше катится».
Редер сбросил второй ботинок и ненадолго присел на край койки, слишком усталый, чтобы так сразу снять носки. Они с Сарой доложили о нападении на гражданской стороне КПП, после чего со всем подобающим сочувствием оказались втянуты в тот самый бюрократический кошмар с заполнением всевозможных бланков, который так часто в художественных фильмах о дегуманизации человечества показывают.
Сотрудники гражданской службы безопасности казались так искренне расстроены инцидентом, что без конца продолжали извиняться и восклицать. Однако Редер поверил в их искренность, только когда они сказали:
— Здесь такого просто не бывает. Сами подумайте, куда им отсюда сбежать?
«Действительно, — устало подумал Питер, — куда?»
Они с Сарой приняли любезное предложение проводить их до корабля, после чего расстались с измученными пожеланиями доброй ночи, кривыми улыбками и неловкими жестами. Спать им до очередной вахты оставалось совсем немного.
«Ладно, — подумал Питер, — она уже взрослая девочка. И наверняка не нуждается в моей помощи, чтобы свою койку найти». Но все же компания Сары очень ему понравилась. И он искренне сожалел, что между ними вдруг такая кошка пробежала. «А, к черту, — подумал он затем. — Мне что, больше подумать не о чем? — Тут Питер потер лоб. — Если бы я только мог думать».
Тут затрезвонил интерком. Он опустил стол и нажал на кнопку. На тонком стенном экране появилась одна из сотрудниц службы безопасности станции, и Питер подавил мучительный стон.
— Простите, что так поздно вас беспокою, — сказала она, — но я подумала, что вы захотите это узнать. Убитый человек работал здесь грузчиком. Его документы оказались очень хорошей подделкой, иначе, уверяю вас, его бы на станцию не допустили. Хотела бы я вам больше рассказать. — Женщина развела руками. — Но не похоже, что он с кем-то связан. Компания, на которую он работал, как раз должна была его уволить. А отсюда вытекает, что он автоматически отправился бы домой. Домой в данном случае означает — на Каттавасию. — Холодный маленький аванпост, прежде всего известный своей заброшенностью.
— Когда ему предполагалось отбыть? — спросил Редер.
— Завтра, — с мрачным видом сообщила женщина.
— А вы не могли бы…
— Проверить, нет ли на борту кого-то из его компаньонов? Да, сэр, мы об этом подумали, — натянуто кивнула она.
— Извините, — сказал Редер. — Я слишком устал, чтобы кому-то советы давать.
— Доброй ночи, сэр. Надеюсь, завтра мы сможем больше вам рассказать.
Он лишь махнул рукой и нажал кнопку отмены. А потом боком повалился на койку и заснул раньше, чем его голова шлепнулась на подушку.
— Дебилы! — орал человек в маске. — Идиоты, кретины! Еретики! Что было в ваших жалких мозгах?
— Мы хотели как лучше, Приближенный, — сказал Ступе Грехобор. Он злился на себя за низкопоклонство, но его страх одолевал злость. Приближенный мог приказать ему покончить с собой, и он был бы вынужден это сделать — или вечно страдать от адовых мук. — Нам представлялось, что смерть этого офицера была бы в высшей степени деморализующей.
— Верно, была бы, — подтвердил Приближенный. — Но она также была бы в высшей степени подозрительной! — Последнее слово он уже просто проревел. — Наши враги далеко не такие безмозглые! — Подразумевалось, что Грехобор именно такой. — Когда они видят, что два офицера с одного и того же корабля, занятые на одном и том же посту, буквально один за другим встречают смерть, они об этом крепко задумываются. Не так ли, Ступе?
Высвеченная экраном фигура в маске и плаще с капюшоном сделала паузу, и Грехобор обиженно пробормотал:
— Так точно, Приближенный.
— Большое спасибо, что согласились, — оскалился Приближенный. Темная фигура взяла еще одну паузу, а затем прошипела: — Этот офицер — моя забота. Так же как и «Непобедимый» — моя задача, а не ваша. Эту задачу я должен выполнить так, как сочту нужным. Вам понятно?
— Так точно, Приближенный.
— Хо-ро-шо. Разумеется, об этом инциденте будет доложено Толкователям.
Грехобор лишь охнул и умоляюще поднял руки.
— Результаты, а не намерения — вот что приводит нас в рай, — наставительно заметил Приближенный. — Вы должны молиться, Грехобор. И если ваши молитвы будут услышаны, наказание несомненно будет легким. Но отныне и вовек, Ступе, не попадайтесь мне на глаза.
Экран потемнел, а Грехобор остался стоять, весь дрожа, нижняя его губа неуправляемо дергалась. Наконец он не выдержал и упал на колени, горько рыдая о том наказании, которое теперь ему полагалось. В любом случае оно должно было стать ужасным. И куда большим, нежели он заслуживал.
