Он сжался. Я прикусил язык. Санитар, которого я чуть не убил в пещере, верно ведь сказал. И Орд пытался научить меня этому в прошлой жизни. Лейтенант прошел через ад. Все мы прошли. Вместе. Теперь мы одна семья.
Ари снова кивнул.
— Вообще-то он прав, Джейсон. Насчет указаний.
Зачем беречь Джиба? Чтобы он донес до потомков, как геройски мы тут пали?
— Спасибо за ваше мнение, лейтенант. Только эти указания и загнали нас в эту кашу. Ари, что Джиб может искать?
Ари подвел нас к голографу, который показывал ту же картинку, что видел оператор глазами КОМАРа.
— Вот эти выемки по краю кратера — район сосредоточения их войск. Вот это, — Ари провел пальцем вдоль параллельных линий в пыли, — след.
Мы смотрели, как меняется картинка: Джиб спустился до нескольких футов над поверхностью Ганимеда и летел по следу, накручивая мили. Внезапно след в пыли исчез. Джиб завис, развернулся, потом вдруг картинка опустилась на землю. Я представил себе, как Джиб пробирается по Ганимеду на шести ногах.
— Тут след кончается. Дальше они ползли по камням.
— И что теперь?
Ари закрыл глаза и взмахнул рукой, будто зачерпывая воду.
— Пробуем… Джиб измеряет температуру камней. — Он распахнул глаза. — Есть! Переключаемся в пассивный инфракрасный режим. Там, где проползли слизни, температура на четверть градуса выше.
Несмотря на тусклое изображение, след слизней на камнях виднелся отчетливой бледной дымкой. Джиб медленно пополз дальше.
— Сэр? — подал голос лейтенант «Нельзя».
Я кивнул, и он продолжил:
— Если КОМАР не найдет ничего до вечера, холодный ветер сотрет все следы. Дальше искать будет бесполезно.
Я поднял брови на Ари.
— Лейтенант прав, Дже… сэр.
Если бы минуту назад я разорвал лейтенанта «Нельзя» в клочья, он не предупредил бы нас об этой опасности. А больше попыток не будет; с восмьюстами солдатами мы не переживем новой атаки. Отыскать мозг противника надо сейчас или никогда.
— Тогда как быть?
— Если Джиб переключится с пассивного инфракрасного режима на активный, то сможет различать след на лету. Правда, — Ари помрачнел, — искать в активном инфракрасном режиме — все равно, что светить фонариком. Любой, кто видит в инфракрасном спектре, его заметит.
Я вопросительно посмотрел на Говарда. Вскрытие слизняка и ночевки на Ганимеде научили нас, что слизни видят в инфракрасном диапазоне. Ари рискует не просто роботом, а плотью от плоти своей, кровью от крови. Так же, как я рисковал, оставив Пигалицу.
Я снова повернулся к Ари.
— Действуй.
Он помешкал какую-то секунду, потом закрыл глаза.
— Есть, сэр.
Картинка заскользила быстрее. Где-то через час след снова исчез, упершись в скалу.
— Я ничего не вижу, — сказал Ари. — Будь тут дверь, ее бы выдали прямые линии. Самое редкое явление в природе.
— Нет, у них двери круглые с изогнутыми створками. Как диафрагма у объектива.
Ари повел руками, и картинка вновь запрыгала: Джиб полез на скалу. Ари раскрыл ладони и пронзил воздух. Джиб повис и начал ощупывать скалу передними ногами.
Через дырку в крыше посыпались камешки. Ветер постепенно набирал силу. Скоро разыграется ночной шторм, которым закончатся поиски Джиба — и наши жизни.
Ари открыл глаза и шумно выпустил воздух.
— Пусто. Я не говорю, что там ничего нет. Просто не получается ничего найти.
Прежде чем Джиб успел спорхнуть со скалы, картинка на голографе завертелась.
— Вон! — Я вытянул руку. — Вон она!
В скале выросло отверстие. Джиб свешивался с одной из вращающихся створок потайной двери. С виду в ней было все десять футов толщины.
Голограмма внезапно пропала. Я бросил нервный взгляд на Ари.
— Джиб обрывает связь, только когда считает, что его обнаружили. Видимо, слизни засекли инфракрасный свет.
— Он что, им в дверь постучал?
— Сейчас он переключится в пассивный инфракрасный режим и попытается пролезть через дверь.
Лицо у Ари побелело сильнее мела, и я хорошо его понимал. Джиб практически неразрушим, однако толстенную дверь ему не просверлить, под скалой не прокопать. И сегодня слизни больше дверь не откроют. Если Джиб остался внутри, половина Ари обречена на пожизненное заточение. А если слизни поймают КОМАРа и разберут его на части, Ари как будто колесуют. Хотя Джиб, конечно, скорее взорвется, чем даст себя поймать. И для Ари это будет все равно, что наблюдать за собственным самоубийством.
Лейтенант «Нельзя» засучил рукав, чтобы свериться с наручным компьютером. Ползли секунды.
Внезапно меня осенило, и я зашептал Ари так, будто слизни могли нас услышать:
— Если Джиб внутри горы, ему ведь оттуда сигнал не послать.
Ари остановил меня движением руки и снова закрыл глаза.
Вспыхнула голограмма, сначала нечетко, потом ярко.
— С ним все в порядке. — Ари тоже шептал. — Он шлет сигнал на сверхнизкой частоте, то есть должен постоянно прикасаться к скале, чтобы через нее передавать. Он переключился на пассивный инфракрасный. Даже если слизни заподозрили, что он внутри, им никогда его не найти.
Сначала пещера извивалась, как тот туннель в снаряде на Луне. Потом она вдруг расширилась настолько, что запросто вместила бы в себя одно из Великих озер.
