Он остановился перевести дыхание, а я вежливо стоял в стороне, разглядывая низину, где шла вялая перестрелка. Мне не хотелось на него смотреть, даже когда пауза откровенно затянулась и запищали приборы, контролирующие жизненные показатели. Всегда тяжело осознавать, что кто-то умер из-за тебя.
Митт не был мне ничем обязан, он не должен был лететь вперёд, стремясь собой прикрыть остальных, и тем не менее именно так и сделал. Желал ли он выслужиться, просто помочь или жаждал смерти — никто уже не узнает.
***
Когда до прибытия транспорта оставалось двенадцать минут — на связь вышла Сюзан Герон. Женщина была спокойна и даже странно равнодушна, выслушивая меня.
― … когда вы прибудете? ― спросил я в заключении.
― Никогда, ― холодно ответила она. ― Вы снюхались с этим выскочкой Османовым, сдружились с сектантами, купили у них армию и теперь рассчитываете, что вам кто-то будет помогать? Вы знаете, скольких друзей я потеряла на Сарагосе? Хороших людей, которых перемолотили эти роботы? ― её голос оставался холодным, как сталь. ― Я помню ― вы помогли мне, и поэтому воевать против вас ни я, ни мои люди не будут. Желать удачи и тем более победы не стану ― лучше бы вам, Чейдвик, умереть на этом холме героем, чем продолжать жить, как негодяй.
Не дожидаясь моей реакции, она отключилась. Это, вкупе с остальным, настолько выбило меня из колеи, что дальнейшие события я помню какими-то отрывками: транспорт шёл на посадку, выйдя из радиуса прикрытия Своенравного, наёмники подняли в воздух всё, что у них было и перешли в полномасштабную атаку.
Очень быстро наш закуток превратился в форменный ад. Мы стреляли, меняли укрытия, снова стреляли. Всё вокруг было в дыму, то и дело что-то взрывалось, падало, кто-то стонал. Нас теснили, убивали и планомерно прижимали спиной к обрыву.
К тому моменту, когда нашу команду окончательно зажали в угол, а ПВО уничтожили, из сорока двух человек бой продолжали только десять, включая меня. Мы давно уже потеряли счёт времени и контроль над полем боя. Связи не то что с фрегатом, но и между нами не было. Мы даже не знали, есть ли смысл продолжать сражаться. Просто делали это, не особо рассчитывая на пощаду и не желая сдаваться.
Я сидел за каким-то камнем и переводил дыхание, попутно пытаясь понять, почему не стреляет моя винтовка. Так и не найдя причин этого, аккуратно выглянул из-за камня. Удивительно, но никто не стрелял. Стояла какая-то странная, давящая тишина.
Выждав пару минут, мы аккуратно двинулись вперёд. Повсюду были тела, стонали раненые, но кроме этого ― никого.
Я снял вышедший из строя шлем и, убедившись в том, что чинить его уже бесполезно, отбросил в сторону. Неожиданно послышалось равномерное такое «шух-шух», словно кто-то бежал к нам в синтетических штанах. Показался странный силуэт, лишь наличием рук и ног напоминавший человеческий, тело же было шарообразным без какого-либо намёка на голову.
Я первым понял, что произошло и, отбросив оружие, со стоном повалился на землю. Матросы вокруг подумали, что меня атаковали и попытались стрелять по приближающемуся силуэту, но безрезультатно ― оружие не работало.
― Отставить огонь, мы победили, ― из последних сил приказал я.
Из дыма вышел робот, а за ним ещё и ещё. Это были странные создания, такая помесь колобка и паука ― их конечности могли свободно перемещаться по шарообразному телу, принимая нужную для какой-либо ситуации конфигурацию. Ничего не говоря, они быстро принялись грузить нас и раненых на носилки.
***
В себя я пришёл, уже находясь в лазарете Своенравного. Вокруг меня суетился медицинский дрон, что-то мне вколовший, а рядом стоял Роман Османов.
― Вы хорошо поработали, капитан, ― сообщил он, ― Аркадия под полным нашим контролем. Были кое-какие эксцессы…
Хоть бизнесмен и пытался сделать вид, что это не имеет значения, интуиция подсказала мне, что за этой фразой кроется куда больше, чем он хотел сказать.
― Что произошло?
Роман вздохнул и рассказал. С момента битвы минул день. Наёмники, вопреки ожиданиям и здравому смыслу, столкнувшись с армией роботов, не сложили оружие, а напротив, решили сражаться до самого конца. К ним присоединилась немалая часть населения Аркадии. Это было бессмысленное и обречённое сопротивление ― не война, а натуральная резня. В ходе последовавших боёв колония фактически была уничтожена, особенно сильно пострадала столица, бои за которую приняли отчаянный характер.
Эти события войдут в историю под названием «Резни на Аркадии», а за мной на всю жизнь закрепится прозвище «мясник». Хуже всего было даже не то, что я оказывался виновником трагедии, а то, как на это отреагировали остальные. Для команды Своенравного капитан Чейдвик и мичман Митт стали героями, а события на планете обросли целым ворохом выдуманных подробностей. Приходилось, скрепя зубами от злобы, это терпеть.
Самым же отвратительным в этой истории стало то, как на это отреагировали в адмиралтействе. От них пришла похвала за решительные действия и уведомление о том, что по возвращению мне вручат медаль «За мужество». Лучше бы мне и вправду было погибнуть на том холме…
