«Чёрный зверь… Я отчётливо ощутил, что на неё напали. Или она на кого-то напал — не суть».
«И почему ты так встревожен? Разве ты сам не нападал на случайно встречавшихся тебе людей?» — нахмурился Лирен, но Матцукелах громко рыкнул и воскликнул:
«Не в этом дело, Лирен! Я чувствую некую… симпатию, исходящую от неё. Она сражается, и ей это нравится. Мы хладнокровные убийцы, брат! Мы никогда не сражаемся для удовольствия».
«Хочешь сказать, что чёрный зверь спятил?» — фыркнул Лирен, сложив руки на груди.
«Я хочу сказать, что она может выбрать ещё одного Араама».
Лирена словно ледяной водой окатило. Нет, он не чувствовал ревности — наоборот, он был даже рад, что мог появиться кто-то, такой же, как он. Но его пугало то, что война между Легионом и Свальбардом начинала постепенно обостряться. Готовящееся нападение на Джангламаар было тому главным доказательством. Если Бастиону в руки попадётся новый Араам — свальборгам придётся туго.
«Не говори пока никому, — прошептал Матцукелах. — Я не уверен точно, а делать поспешных выводов не стоит. Пока мы точно не убедимся в том, что чёрный зверь кого-то повстречала, не говори об этом ни Хайне, ни Эслинн, ни даже Анастасии и Сильвану».
Лирен понимающе кивнул головой и, посмотрев на Хайне, выдавил улыбку.
— Не обращай внимания. Он просто давно не охотился, вот и хочет размяться. Не закрывай на ночь дверь, хорошо? — с улыбкой на лице попросил принц, и свальборг понимающе кивнул.
— Кста-ати! — протянул Лирен, вытаскивая из карманов куртки небольшую коробочку. — Ты… можешь научить себя свальху? А то я только по-человечески понимаю. Это немного затрудняет общение с местными жителями.
Хайне, восхищённо уставившись на коробочку в руках Лирена, воскликнул:
— Это… это Лангер-J521? Аппарат, позволяющий изучить другой язык буквально за один день?
Лирен, улыбнувшись, коротко кивнул головой и прилепил несколько проводов на присосках к своему лбу. Принц раньше не пользовался лангером, но друзья довольно подробно ему рассказывали, как он действовал. Возгордившийся Хайне, почувствовавший себя учителем, поджал под себя ноги и с важным видом принялся произносить слова, попутно переводя их на человеческий:
— «Делле» — это пол, а «Дакре» — потолок… А знаешь, как по нашему будет «кошка»? Гразе! Смешно, не правда ли? А, например, «машина»…
Урок их продолжался до самого наступления темноты. К ночи голова Лирена уже буквально раскалывалась от новых слов, хотя он вполне нормально мог ответить Хайне на вопрос, целиком сказанный на свальхе. Порой принц всё равно путал некоторые слова, но в целом у него выходило достаточно неплохо. Даже Хайне похвалил его.
Едва голодная тьма опустилась на землю, Матцукелах проскользнул в открытую дверь и, оставшись там, снаружи, ещё долго смотрел на горизонт, пытаясь понять, что же произошло далеко-далеко от этого места. И что случилось с чёрным зверем…
Арена. Лирен часто бывал на спортивных праздниках на Аскалдаре V, но подобного он никогда ещё не видел. Перед ним был настоящий замок, который тянулся к небу, пытаясь пробить облака острыми пиками. Сначала Лирен не понял, что это действительно арена. Это место больше напоминало какую-то башню, да и по внешнему виду оно было похоже на второй зиккурат. С такого расстояния принц с трудом мог рассмотреть великолепное сооружение, да и Хайне его постоянно отвлекал.
Гилберт, который вёл участников через весь город, большую часть времени молчал. Где-то на полпути он неожиданно начал говорить, и Лирен пристально прислушался к его словам, надеясь, что хотя бы это внесёт некоторую ясность в происходящее. Ни правил, ни сути соревнования принц так и не знал. Хотя некоторые догадки всё-таки были. Матцукелах, кажется, всё давно уже знал, но делиться с другом своими знаниями не собирался, аргументируя это тем, что юноша должен сам всё увидеть.
Жители вокруг уже вовсю готовились к празднику, развешивая на стенах своих домов яркие вывески. Лирен с трудом понимал смысл закорючек и иероглифов, из которых состоял алфавит свальборгов — юноша с трудом говорил на свальхе, а читать он пока не учился. Хайне показал ему несколько особенно распространённых слов, но остальные оставались для принца настоящей загадкой. Некоторые жители смотрели на Лирена с толикой страха, другие — с презрением, третьи и вовсе игнорировали, словно перед ними был не Араам, а какой-то мальчишка-выскочка, возомнивший себя настоящим героем. От подобных взглядов принцу становилось не по себе, но Матцукелах тут же успокаивал его и внушал уверенность.
