Прямо в белёсые буркала с шипением брызжет благоухающая фиалкой струя спрея «арома эйр» – вот оно что, круглое и гладкое, под рукой оказалось! Ревмаг от неожиданности и жгучей боли орёт, прикрывается ладонями, а девушка, воспользовавшись смятением, внесённым во вражеский стан, правой рукой хватает длинную и острую – самая настоящая шпага! – ретро-заколку и вонзает её врагу в горло, и кровь омывает её руку…
В это мгновение, откуда ни возьмись, к Номи на подмогу врывается Десс, но его помощь уже не надобится. Осмотрев трупы, и в том числе покусителя с пронзённым горлом, откинутого девушкой в сторону, флоллуэец одобрительно трясёт головой, подходит к сидящей на полу товарке и подаёт одну из лап.
«Ну как?», – сама не зная зачем, спрашивает она. Подымается, оправляет задранную до пупа юбку. «Неплохо для девушки», – ворчит Ург. «И для Рэмбо было б неплохо», – обидевшись, говорит Номи, подразумевая общий зачёт. «Это кто такой?», – с интересом вопрошает флоллуэец. «Это такой мифический герой древнеземного эпоса. Профессионал вроде тебя, очень крутой, всех мочит, кто его достаёт. Мне мама в детстве сказки о нём рассказывала», – информирует Номи, и только тут ощущает, какая дрожь её колотит. «Правильные сказки, – одобряет Ург. – Я своим детям, становящимся третьеполыми, тоже такие рассказывал. Надо будет познакомиться с фольклором прародины человеков.» Номи, с трудом сдерживаясь, чтобы не стучать зубами, обещает: «Я тебе потом расскажу. Я многих помню, и Терминатора, и Чапаева, и Крепкого Орешка, и Брусли, и Сашбелова, и Техасского Рейнджера, и Батмэна, и Нольнольседьмого, и Брата Второго, и Кэтвумен, и Ла…»
«Обязательно расскажешь, – прерывает Ург, – потом. Сейчас надо идти, девочка. Сражение продолжается… Я не могу тебя оставить одну, если тебя убьют ненароком, Сол мне оторвёт голову и лапы, и не вспомнив, что я флоллуэец. За мной!», – велит Десс, и она следует за ним на крепнущих шаг от шага ногах.
И снова в бой. Уровни, переходы, лифты, тоннели… Развороченные стены, обожжённые и разрубленные трупы, и кровь, кровь, кровь, кровь, повсюду кровь…
Революция, урча от наслаждения, алчно испивает свой любимый напиток.
Золотогвардейцы победили по двум причинам. В военном деле они, профессионалы, смыслили куда больше, и хотя их было в несколько раз меньше, но и отступать им было просто некуда.
Ревмаги упустили свой шанс, предоставляемый внезапностью и подавляющим численным превосходством. Самоуверенные дилетанты, как и все непрофессионалы, они слишком увлеклись поисками лидеров реставрации и не реализовали преимущество.
– Во-от, – закончил тактический анализ Ург.
Никто из членов Экипажа не погиб. Вольные торговцы отдыхали в апартаменте Номи, менее всех пострадавшем от разрушительной фурии, пронёсшейся по базе реставраторов.
– Особо хочется отметить девчонок. – Отметил Деструктор. – Безоружные Чоко и Душечка добыли трофейное оружие и самостоятельно выжили в первые, самые критические, минуты кровавой бани…
– Ну, это уж как у нас, товарок и торговок, водится… – ухмыльнулась Душечка, явно польщённая. – …и воительниц, – добавила Номи. Именно воительницей она себя ощущала сейчас. Кровь уже была смыта, но вкус её на губах остался, и ещё долго, зар-раза, будет чувствоваться…
«Да, мы победили, а вот как там Сол?… И капитан.», – думала Номи некоторое время спустя, бродя по базе. Девушка рассматривала, в какой бардак превратили революционеры чистенький и ухоженный подземный мир, и наблюдала, как уцелевшие реставраторы в буквальном смысле принялись за реставрацию своей штаб-квартиры.
Она вернулась, укуталась в одеяло и легла. С тоской ожидая установления соединения с Мальчиком, она пыталась заснуть, но сон не шёл, и она, чтобы поменьше думать о пережитом только что (самые страшные думы и воспоминания ОБ ЭТОМ ещё впереди, уже поняла она), думала, конечно же, о Соле (и чуточку о капитане)…
Кутаясь и трясясь от холода, Девушка подумала вдруг о том, что есть два способа согреться.
Первый – понадевать всяких «защит», укутаться, отгородиться и задерживать тепло, и никому его не давать. Так многим проще. Никто никому ничего не должен – ТАК.
И второй – отдавать, отдавать, отдавать, в наивной надежде, что согреют ВЗАМЕН.
«Только вот кому-то живая грелка в полный рост достаётся, а кому-то малюсенькая искусственная, суррогат сплошной, постылая мастурбация», – всё вздыхала Номи, от жалости к самой себе… Ворочалась, ворочалась, и не заметила, как уснула.
…Ожидание убивало Номи. И явь и сны превратились в сплошной кошмар. Сола не было нигде.
Жутко было спать и не менее жутко – бодрствовать. Две равновеликие жути. Заснуть и вновь не суметь отыскать его… или стараться не засыпАть, старательно гоня прочь страшную мысль: «Я тут гуляю, а он в это время как раз уснул и меня ищет…»
Умер он или просто не спит?! Но сколько он может не спать, если жив?! Если же спит, то почему сны не пробиваются, не могут слиться?.. А может, он просто перестал видеть сны?!
Вопросы, вопросы… жди ответа, жди ответа… Хуже нет – ждать и догонять.
