Здесь Агапий Агафонович, тренированно отделявший зёрна от плевел, отметил: любит созерцать пляску огня или движение света в кроне какого-нибудь обширного дерева. Хорошо бы узнать: где и какого именно дерева?
– Ужас не в том, что мной вдруг овладевает безотчётное желание-с преобразиться в какого-нибудь отвратительного монстра, а в том, что его отвратительность связывается с комфортностью моего пребывания в нём-с. То есть чем более неприятен гад, тем более комфортно в нём-с находиться. Не раз и не два я приближался к зеркалу в подобном состоянии. Страх, ужас и отвращение руководили мной, я хотел заглянуть в будущее, чтобы определиться с настоящим. Теперь могу признаться, что именно поэтому стал смотрителем клуба «Сталкер-с».
«А ему идёт это сипящее “с”, – мысленно заметил Агапий Агафонович и заключил: – Естественно,
– Впрочем, я не рассчитывал на успех, но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Однажды я оказался в будущем. К сожалению, повторить опыт не удалось. Зато с точностью установил, что в образе монстра мои экстрасенсорные возможности не только увеличиваются в сравнении с человеческими, они становятся просто запредельными-с. Мне не надо перемещаться в будущее или прошлое, я могу в определённых образах из настоящего наблюдать прошлое и будущее. А уж прочитывать чужие письма и мысли, находясь на расстоянии, теперь для меня-с наслаждение-с.
До чего же опасный и гнусный тип. Однако может быть полезным. И с какими только негодяями и прохвостами не приходится работать, с брезгливым восхищением подивился Агапий Агафонович.
Между тем Бэмсик продолжал:
– Я составил своеобразную-с картотеку, каталог образов, пребывание в которых наделяет меня определёнными сверхчувственными возможностями. Но имейте в виду, ни в одного из этих монстров без вашего разрешения, причём письменного, я вселяться не буду-с – отказываюсь.
Здесь Агапий Агафонович выразил сомнение, ведь Бэмсик именно в образе монстра ворвался в его кабинет без всякого на то разрешения.
– Какого монстра? – опять заканючил Бэмсик. – Простой отвод глаз. Кроме того, у меня имеются веские причины, и в том господин полковник сейчас убедится сам.
Из рукава с позументами он высунул кулак, усеянный серебряными кнопками между косточек.
«Теперь понятно, почему обшлага рукавов украшены серебряными позументами, – подумал Агапий Агафонович, – он таким способом маскирует свои руки».
– Нет-нет-с, между позументами и серебряными кнопками нет никакой связи, – неожиданно вслух ответил на мысли полковника Бэмсик и пояснил: – Просто случайное совпадение-с.
Он надавил на одну из кнопок, и сейчас же вместо него, на сиденьях всех стульев, стоящих возле стены, появилась колоссальных размеров улитка, точнее, что-то похожее на улитку, с выползшим из раковины клювообразным существом, как бы клюющим свои вывалившиеся студенистые внутренности.
– В таком виде-с мне особенно легко настраиваться на телепатическое общение с любым собеседником, находящимся хотя бы и на другой планете или рядом, как вы, господин полковник.
Агапий Агафонович был удивлён, точнее, ошарашен, слова прозвучали в голове отчётливо громко и ещё механически пространственно, словно были сказаны в рупор. Странно, очень странно! Неужто звучание речи преобразуется в клюве, попытался понять полковник и тут же отверг попытку, такого не может быть уже потому хотя бы, что этот… Возникла мысленная пауза, полковника охватило сомнение: как в данной ситуации называть подобного человека, если этот так называемый человек совершенно не похож на человека – расположился на стульях и, как ни в чём не бывало, продолжает клевать свои вывалившиеся из чрева студенистые потроха?
– Называйте Бэмсиком, прекрасный псевдоним-с, – вмешался так называемый человек, совершенно не похожий на человека. – Хочу заметить, что в отношении речи, преобразующейся в клюве, вы совершенно правы, клюв здесь ни при чём-с. Тут всё дело в раковине, которая является преобразующей антенной, благодаря которой мне удаётся разговаривать на телепатическом уровне с любым человеком и любым существом. Более того…
Громкость голоса на телепатическом уровне понизилась, стала естественнее, исчез механически дребезжащий отзвук. Агапий Агафонович сделал вывод, что Бэмсик настроился, так сказать, на персональный разговор с ним.
– И опять вы правы. Нет-с никаких гарантий, полковник, что в широком диапазоне, который я использовал для настройки с вами, не найдется ни одного любознательного субъекта, пожелающего подслушать наш разговор. Теперь же, когда я настроился исключительно на вас, разговор между нами подслушать практически невозможно. Информация пойдёт прямым потоком от меня к вам-с, от вас ко мне-с.
– А если найдётся кто-нибудь ещё с подобной, как у вас, антенной-улиткой? – вполне профессионально заинтересовался полковник.
