Снаружи бара послышался шум. Секунду спустя четверо охранников прошли через двойные широкие двери, заставив тридцать или около того людей, столпившихся вокруг многочисленных столиков из красного дерева и стеклянного бара с подсветкой, выпрямиться.
Женщины вскочили со своих мест вместе с остальными посетителями. Никогда прежде я не видела, чтобы люди разбегались так быстро. Как только в помещении осталась только я и молодой бармен с хвостиком, который подал мне воду, трое охранников проверили зал на наличие спрятавшихся людей или взрывных устройств, а четвертый заставил меня встать, чтобы досмотреть.
Когда я опустилась в мягкое кресло, такое же широкое, как небольшой трон, и столь же экстравагантно вырезанное, остальные охранники крикнули: «Все чисто».
Пока здоровяк, только что обыскавший меня, произносил что-то в черное устройство на запястье, напоминавшее высокотехнологичные часы, мой взгляд скользнул к подсвеченной полке с бутылками алкоголя, к одной из камер наблюдения. Присматривал ли Адам за мной из номера? Вышел ли он вообще из своей спальни?
Снаружи раздались гулкие шаги по мрамору, а затем в дверном проеме появился Пабло. В сопровождении еще двух охранников он подошел и отодвинул пурпурное бархатное кресло напротив моего. Когда он сел, его телохранители расположились у барной стойки.
Пабло осмотрел мое лицо, будто прогоняя черты через память, дабы убедиться, что они соответствуют той девушке, которую он встретил в Англии.
– Ты выглядишь иначе.
Его взгляд задержался на засосе, который Адам оставил на моей ключице и который я, к сожалению, заметила, только когда завязывала волосы в хвост в зеркальном лифте. Однако я сомневалась, что Пабло имел в виду мою шею. Подозревала, что он говорил о настрое.
Я медленно покрутила стакан с водой, оставив на дереве мокрое кольцо.
– Так влияет на человека ситуация, когда он оказывается на грани смерти.
От меня не укрылось, как уголки его рта едва заметно опустились. Мне хотелось верить, что это признак сочувствия.
– Что привело тебя в Каракас,
Прозвище показалось мне ироничным, учитывая, что они с Робби погасили мой солнечный дух, обратив меня в кромешную тьму, которая стала только чернее из-за нового недопонимания с Адамом.
Я уже собиралась сказать принцу, чтобы он не называл меня иначе, как по имени, но сдержалась. Я здесь, чтобы отговорить его взрывать невинных.
– Ты, – наконец сорвалось с моих губ.
Его поза, казалось, изменилась, застыла; руки в перчатках, лежащие на подлокотниках, замерли.
– Ты проделала весь этот путь ради меня?
– Да.
– Я польщен.
– Лесть не входила в мои намерения.
– Что тогда?
Погрузив палец в каплю воды, я провела им по гладкой столешнице.
– Слышала, что моя подруга Наташа скончалась во время перелета.
Пабло изучал меня, словно пытаясь понять, как много мне известно.
– Наркотики не лучшие товарищи.
– Ты прав, но она ими не увлекалась. – Я знала ее не очень хорошо, но достаточно. Я наклонилась, словно желая открыть ему маленький секрет. – Ее старший брат умер от передозировки наркотиков шесть лет назад, и она так и не простила его.
Единственный зрачок Пабло сузился, отчего его бледная радужка засияла ярче.
– Намекаешь, что ее смерть была умышленной?
– Я не намекаю, сеньор Перес, а заверяю вас. На случай, если вы не знали. Надеюсь, что это так. Надеюсь, Данморы – единственные чудовища в этой истории. – Я скользнула взглядом по глазнице, прикрытой кожаной повязкой. – Данморы и твой отец.
На свежевыбритой коже его подбородка проступила жилка.
– Как ты выжила?
– Имеешь в виду, как не утонула в болоте, в которое меня бросила Сьюзен со своим старшим сыном?
Когда рассказ о ночных развлечениях Данморов вскрылся, ноздри Пабло раздулись.
–
– Они пытались утопить меня. По приказу Робби. Утяжелили мои связанные запястья и лодыжки и бросили меня в то болото, мимо которого мы проезжали верхом. К счастью, веревка, связывающая запястья, ослабла, и мне удалось всплыть.
Принц наклонился, и тяжелый деревянный каркас кресла скрипнул. Пабло опустил предплечья на стол, его роскошный темно-синий костюм сморщился на локтях, обнажив лишний дюйм ярко-белых манжет с гранеными рубинами, похожими на капли свежей крови.
– Самой?
Я уклонилась от вопроса, потворствуя его эго.
– Ты произвел на меня впечатление человека, который ценит справедливость. – Мой взгляд переместился с запонок на его черные кожаные перчатки. – Не потому ли ты уничтожил семью генерала, который забрал у тебя мать?
Тишина упала сродни дождю, барабаня по воздуху между нами.
– Я жажду справедливости для Наташи. Для брата Эммелин Роджерс. Для себя.
– Ты просишь меня убить ради тебя,
– Нет. Я прошу тебя не дать Робби и его матери улететь из твоей страны завтра утром. Прошу, чтобы их судили за преступления и посадили в тюрьму.
