- В некоторых культурах, - присев на корточки возле только открывшего глаза мужчины, произношу вкрадчивым тоном, - техномаг Элрик, за неспровоцированное нападение на высокопоставленного государственного чиновника полагается смертная казнь. Даже в высокоразвитых и просвещённых культурах, попрошу заметить…
- Я… - техномаг, явно всё ещё испытывая крайне неприятные ощущения после разряда шокера, попытался отползти спиной вперёд.
- Но, как я уже вам говорил, я очень великодушный и дружелюбный представитель своего вида. Не думаю, что для международных взаимоотношений, равно как и для вас лично, такое наказание будет особенно предпочтительным. Поэтому, - с интересом смотрю на продолжающиеся попытки мужчины заставить своё тело снова шевелиться, как положено, - думаю, вы согласитесь, что лёгкий удар молнии – далеко не самое страшное, что с вами могло произойти?
- Как… Кха… - наконец, мышцы начали слушаться, и Элрик сумел принять полу-сидячее положение, хоть пока и опираясь на стену каюты.
- Магия, - с улыбкой пожимаю плечами. – Или технология. Чудесная неопределённость, не правда ли? Допейте свой чай, пока он совсем не остыл – будет жаль потери такого вкуса.
- Что вы со мной сделали? – техномаг с видимым трудом сел назад в кресло, стараясь скрыть подрагивание рук за подлитием себе новой порции чая.
- Если так можно сказать, - улыбаюсь ещё шире, - я вас, фигурально выражаясь, шлёпнул по рукам. Ну и немного препарировал, куда уж без этого…
- П-препарировали?! – мужчина сглотнул, принявшись осматривать себя и пытаясь убедиться, все ли части его тела на месте.
- А вы думали, что, очнувшись, вы увидите меня, склонившегося над вашим бездыханным телом в окровавленном кожаном плаще с огромным тесаком? Право слово… Мы ж не варвары…
- В-вы шутите…
- Ваше право думать так, как вам хочется.
Элрик некоторое время сидел молча, пытаясь восстановить душевное равновесие и окончательно придти в себя. Всё ещё горячий чай в чашке ему в этом неплохо помогал, а я не собирался навязываться в собеседники, раз уж разговор так «не задался». Впрочем, я был не в накладе – по сети репликаторов уже начали приходить первые сведения о различиях физиологии и строения тела техномага по сравнению с обычным представителем человечества. И с каждой итерацией вычислений и анализа этих различий становилось больше, и они становились всё интереснее и всё более многообещающими.
- Я приношу свои извинения, Лорд Баал, - наконец выдохнул Элрик, отставляя опустевшую чашку на стол. – Приношу извинения и смею надеяться, что моё неразумное поведение не повлечёт катастрофических последствий для прочих представителей моего ордена. За всю историю существования мы делали всё возможное, чтобы держаться как можно дальше от политики и серьёзных событий. Надеюсь, нам и в дальнейшем удастся поступать так же…
- Ваши извинения приняты, техномаг Элрик, - киваю. – Благодарю вас за столь… хм… содержательную беседу и компанию за чашечкой чая.
- Благодарю вас… Надеюсь, если недоразумения разрешились, я могу откланяться?
- Разумеется, я вас нисколько не задерживаю…
Элрик поднялся на ноги, всё ещё чуть дёрганными и неуверенными движениями рук расправив свою мантию, и отвесив короткий поклон, направился к выходу из каюты.
- Техномаг Элрик… - окликаю вздрогнувшего мужчину уже у порога.
- Д-да?
- Не забудьте исправить всё, что натворили в моём терминале, прежде чем уйдёте, будьте любезны, - ехидно покосившись на гостя, допиваю чай. – В противном случае, вы до конца своих дней будете видеть крайне увлекательные, и чудовищно интересные сновидения по ночам. Вам знакомо название «Телепузики»?
Спавший с лица и ставший ещё более бледным техномаг совершил несколько пассов в сторону устройства, а я с любопытством проследил, как чужеродный программный код, представлявшийся в «зрении» сети репликаторов как длинная многоножка, составленная из неизвестных символов и переплетения геометрических фигур, рассыпался на безвредный набор осколков, через секунду просто рассеявшихся в цифровом «воздухе». С тихим шелестом дверь в каюту открылась, выпуская техномага на волю и закрываясь сразу же, как он вышел в коридор.
Интерлюдия.
Майклу Гарибальди было грустно. Не то, чтобы его жизнь обычно представлляла собой непрекращающийся радужный праздник с воздушными шарикаами, фейерверками и клоунами, но ему было грустно. И тоскливо. А ещё – он ненавидел клоунов. Впрочем, сейчас к делу это не имело особого отношения.
Уже почти час он сидел на полу в своей каюте, облокотившись спиной на диван, и меланхолично разряжал и заряжал свой табельный бластерный пистолет. Это было похоже на какую-то извращённую медитацию, но на самом деле он решал важную и сложную дилемму – застрелиться ему здесь и сейчас, или не портить обивку своими мозгами, взять яйца в кулак и продолжить делать вид, что ничего не происходит, как он делал на протяжении многих лет своей службы на «Вавилоне».
