Солнце клонилось к западу, сквозь большие окна озаряя комнату мягким золотистым светом, и играло яркими бликами на рыжих волосах девушки. Где-то там, в бальном зале, словно в совершенно другом мире, веселись важные люди в разноцветных маскарадных нарядах. Они пили вино, танцевали, шутили, надеясь на внимание хозяина вечера, – но все они моментально были забыты. Здесь – в его каюте, на его корабле и в его мире – не существовало других людей, кроме его любимой жены.
Какое странное чувство. Не злиться. Не переживать. Не выходить из себя по пустякам. Просто стоять рядом, обнимать ее и гладить обнаженные плечи, понимая, что сейчас – прямо сейчас – все хорошо. Не когда-нибудь потом – сейчас.
Всегда бы так…
– Аделаида… – он обвил рукой ее талию и притянул ближе к себе. Как можно ближе. – Моя Аделаида…
Как же рядом с ней хорошо… «Поэтому в тебя все влюбляются, да, милая? – думал мужчина, прижимая ее голову к своему плечу и запуская пальцы в ее мягкие волосы. Без ревности на этот раз. Он забыл про ревность. Сейчас, рядом с ней, наконец-то рядом с ней, он воспринимал это очень спокойно. Как и всё остальное. Пусть влюбляются. Неважно. Это его Адель. Только его. Больше он ни за что ее не потеряет. – Поэтому в тебя влюбился я?»
– Диего… – глухо произнесла девушка. И неуверенно ткнула пальцы ему грудь.
Он сразу сумел понять, что значила ее интонация.
– Тсс, – попросил адмирал, перебирая рыжие волнистые прядки. – Сейчас ты скажешь, что тебе срочно нужно идти. А я отвечу, что никуда тебя не отпущу. Тогда ты начнешь вырываться, а я все равно стану удерживать тебя в объятиях. Давай пропустим этот этап. Мы оба знаем, что в этом нет никакого смысла…
И он уткнулся губами в ее макушку. Он был выше ее, заметно выше, и гораздо сильней – но в тот момент он ощущал, как неумолимо становится рядом с ней слабым и уязвимым. И в то же время очень-очень сильным. Способным не то что горы свернуть – весь мир. И даже не один.
– Знаешь… – почему-то хотелось говорить глупости. – Я собирался встать на одно колено и подарить тебе ожерелье. Ведь то, жемчужное, ты куда-то дела, правда?
Диего невесело усмехнулся, вспоминая, как он все испортил в тот далекий пасмурный день. Дурак… вспыльчивый самонадеянный невыносимый дурак. И за эту ошибку ему пришлось расплачиваться целых пять лет.
– Я заказал новое. Сапфировое. К твоим голубым глазам. Вот только это ожерелье куда-то дел уже я… – он провел пальцами по ее щеке. – Ну и черт с ним… я куплю тебе еще одно. Сама выберешь на этот раз.
Море отливало уютной блестящей синевой в свете закатного солнца и выглядело таким спокойным и безмятежным. Аделаида украдкой посматривала на него в требовательных объятиях своего мужа, пытаясь прийти в себя, пытаясь успокоиться. Она была зла на себя. За то, что ошиблась. Блеск не ослепил его. Как же она ошиблась, когда с уверенностью говорила команде о непомерном тщеславии губернатора... и теперь она подвела друзей, подвела всех, включая саму себя. Она попалась так глупо и наивно. Он провёл ее, а слепа была она…
Она была зла на себя за то, что сейчас больше всего на свете ей хотелось раствориться в этом мужчине без остатка и остаться с ним навсегда. Диего де Очоа твёрдо прижимал ее к своей груди, и девушка слышала, как глухо бьется его сердце. Чувствовала на себе обжигающее дыхание. Слушала шелковистый и немного хриплый голос, пробирающий ее насквозь. Пыталась не обращать внимания на его руки, страстно блуждающие по ее телу, – но у нее совсем не получалось. Его настойчивые прикосновения отдавались в ней мурашками, легкой дрожью и тем тянущим ощущением внизу живота, превращавшимся в щекотку чуть ниже.
Что же он с ней делает…
Всего лишь обнимает. Всего лишь.
Очень-очень крепко.
– Жаль, что ты не потанцевала со мной.
– А мне не жаль! – возмущенно проговорила Аделаида, с досадой вспоминая свою нелепую оплошность. Как ему, наверное, было весело всё это время… чертов мерзавец. Притягательный чертов мерзавец, чтоб его...
Мысли путались. Девушка с силой толкнула адмирала в грудь, намереваясь вырваться, но Диего тихо рассмеялся и удержал ее в объятиях – как и обещал.
– Ты считаешь меня таким идиотом, Адель? – спросил он с неприкрытой иронией и легко провел пальцами по ее спине, едва касаясь кожи сквозь ткань бального платья. И вызывая этим новую волну предательской дрожи, что медленно перерастала в щекочущее возбуждение. – Не способным узнать любимую женщину из-за какой-то глупой маски? Моя наивная девочка...