Аделаида села на кровати и обхватила колени руками. Она смотрела куда-то вдаль. Сквозь стол с оставленными на нём книгами, сквозь стены каюты, сквозь само пространство. Ей было ясно одно.
– Ты не хочешь, чтобы я разбила тебе сердце снова.
– Адель…
– Нет, подожди, дай договорить. Мы оба знаем, что это так. Я… всегда уходила. Очаровательно улыбалась и бежала навстречу приключениям, гордясь своей придуманной победой над тобой. Назвала тебя врагом и обещала себе, что никогда и ни за что не соглашусь быть с тобой вместе. И спасу от тебя мир. Запрещала себе любить тебя. У меня, правда, совсем не получалось, – девушка улыбнулась собственным воспоминаниям и добавила с лёгкой грустью. – А ты оставался один.
Конечно, пиратка не удержалась.
– Не то чтобы этому не было причин… – проговорила она с ехидной и в то же время какой-то очень спокойной, светлой улыбкой. И это восхитительное сочетание заставило Диего рассмеяться и бесцеремонно притянуть Аделаиду к себе, путаясь в ворохе одеял. Обвить руками талию и держать, держать, уткнувшись в мягкие волосы. Как давно он хотел это сделать…
– Ты права. Я не хочу терять тебя снова… одна ночь ничего не решит. Но я мог бы держать тебя вот так до утра, чтобы ты не убежала и не растворилась в воздухе… – адмирал обнимал свою жену требовательно, непреклонно, но всё же так мягко. Вся его привычная уверенность в себе, вся наглость и заносчивость исчезли от ее близости. Каменный панцирь рассыпался в прах – осталась лишь душа, вывернутая наизнанку. Некогда разорванная в клочья и ласково собранная вновь...
Она – рядом… такая уютная и родная.
Пусть так будет всегда.
– Так что тебе мешает? – Адель уткнулась ему в грудь, зарывшись в одеяло. Стало очень тепло – хоть на улице и стояла поздняя осень.
– И правда.
Небо заволокло тёмными тучами, пряча любопытную луну. Начинался дождь. Большие капли размеренно постукивали по воде и палубе корабля.
Им обоим всегда нравился шум дождя.
– Знаешь, в чем разница? – тихо проговорила любимая. – Тогда уйти было моим решением. Сбежать от жестокого жениха, гнавшегося за мной ради титула и власти, украсть корабль у честолюбивого губернатора, который почему-то считает себя моим законным мужем. Щелкнуть по носу и сказать «не обольщайся, милый, я не твоя и никогда твоей не буду».
– Безумно лестно это слышать, любовь моя, – усмехнулся Диего и прижал ее еще сильнее, целуя в макушку. Словно пытаясь доказать той самой Аделаиде из прошлого, что она – его жена. Только его. И однажды в древнем храме на потерянном острове даст ему клятву снова.
– Я больше не хочу сбегать.
Он чувствовал ее горячее дыхание на своей шее.
– Ты больше не жестокий жених и не честолюбивый губернатор. Ты – мой муж. И даже если завтра я внезапно опомнюсь и начну возражать, теперь мы знаем, что это так. И правда так. Так что можешь напомнить мне эти слова, когда я начну спорить заново.
– А ты не начинай, – посоветовал адмирал, иронично ухмыляясь. – Иначе мне придётся доказывать тебе снова и снова…
– Придумал еще! – фыркнула пиратка в ответ. – «Не спорь». Буду! Если не по поводу своего безвременного замужества, то по любому другому. Мы с тобой иначе не умеем.
– Вот как. Значит, я буду доказывать… – и с этими словами Диего поцеловал ее жарко и настойчиво, притягивая, сжимая руки. Запускал пальцы в волосы, водил языком по мягким податливым губам, почти кусал, кружа ей голову.
Пару вечностей спустя девушка немного отстранилась и – улыбнулась хитро-хитро.
– Я всегда исчезала сразу... Значит, мы договоримся. Если этой ночью ничего не случится – значит, не случится никогда. А пока что… – Аделаида отодвинулась к стенке, и весёлые огоньки заиграли в ее морских глазах. – Давай, муженёк. Держи меня. И смотри, не проворонь.
Сильная мужская рука обвила ее собственнически, крепко и ласково. Диего лёг столь близко к ней, прижимая к деревянной стенке каюты, и накрыл ворохом одеял. Стало немного тесно – но так спокойно и уютно.
Так, как надо.
– И не надейся.
– Ловлю на слове.
Адель положила голову на его плечо и закрыла глаза. Чувствовала его теплоту и силу, совсем не мягкую, нет, но завораживающую. И такой знакомый запах его парфюма. Она привыкла засыпать в этой огромной постели одна. Кутаться в одеяло, читать при свете свечи, украдкой мечтать перед сном, но неизменно обнимать только пушистого лемура и краешек своего тяжелого покрывала. Быть одной – и не ощущать рядом его. Теперь же она засыпала в объятиях любимого мужчины. По какой-то нелепой причине раньше она думала, что остаться – просто остаться – с Диего де Очоа на ночь для нее будет волнительно, неуютно и немножко страшно. Что она не сможет чувствовать себя спокойно, зная, что больше она не вольная пиратка, бегающая от испанского адмирала по всем морям, а его жена. Навсегда. Без возможности отступить, передумать и бесследно раствориться в тумане... Боялась, что не сможет проститься с прошлой свободной жизнью.
Как же она ошибалась.