ЛЕЙТЕНАНТ Рындин и сержант Кривоконь пересекли большак и, скользя по вязкому “пластилину”, двинулись в сторону фермы. К этому времени ночь окончательно вступила в свои права, на расстоянии десятка шагов в густом холодном мраке не видно ни зги. Так что к интересующему объекту можно, не выдавая себя, подойти почти вплотную. Хуже, если у боевиков имеются приборы ночного видения. Тогда увеличивается риск, напоровшись на засаду, попасть в бандитские лапы или схлопотать снайперскую пулю. Но на войне риск и успех идут в спарке. Особенно в разведке. Как там говорил мастер стрельбы по-македонски старший лейтенант Таманцев из “Момента истины”? Ничем не рисковать — ничего не иметь.
Осторожно, рассчитывая каждое движение, чтобы не потревожить тишину, они шаг за шагом приближались к ферме...
Неожиданно послышалось урчание автомобильных моторов, темноту просверлили лучи фар. “Одна... две... три пары огней, — сняв автомат с предохранителя, сосчитал лейтенант.
— Наши колонны в такое время не ездят. Значит, нохчи. Возможно, прибыли на усиление группы, сосредоточившейся на ферме”.
Погасив фары, машины остановились.
По всем признакам, противник готовит налет на заставу. А может, это армейцы проводят операцию по своему плану? Все-таки надо проверить: разведка не терпит приблизительных данных и неподтвержденных фактами предположений.
— Давай-ка подойдем поближе, — шепнул Рындин.
Кривоконь — воин бывалый. Командира понимает с полуслова. Надо — значит, надо. Пригибаясь до самой земли, они подобрались к дороге и, напрягая слух, стали всматриваться в темноту.
Тихо хлопнула дверца легковушки. Вышедший оттуда мужчина что-то скомандовал по-чеченски сидевшим в кузовах грузовиков. Те быстро спешились и, развернувшись цепью, двинулись к заставе, явно намереваясь обойти ее с флангов.
— “Духи”, мать их..! — тихо ругнулся сержант.
Лейтенант махнул рукой:
— Сматываемся, быстро!
В этот момент их и засекли. Ночную тишину вспорола гулкая автоматная очередь. Разведчики бросились на землю. Кривоконь — со сдавленным стоном.
— Что с тобой? Задело? — крикнул Евгений, поливая свинцом машины.
— Да! Хана мне, лейтенант!
— Ползи на заставу, я прикрою! — Метнув гранату, Рындин продолжал точными прицельными очередями отсекать наседавших “духов”.
Это был последний в его жизни приказ.
Сержант скрипнул зубами.
— Что... не понял?! — заорал Рындин.
— А как же ты, командир?!
— Не спорь! Живы будем, не помрем! — Вскочив на ноги, лейтенант рванулся в сторону, отвлекая огонь на себя...
Когда в районе фермы началась перестрелка, сержант Золотухин немедленно сообщил по рации на базу, что ушедший на разведку командир ведет бой. “Приготовьтесь к обороне! Высылаем подкрепление”, — последовал обнадеживающий ответ.
Стрельба смолкла минут через двадцать. Все это время Золотухин, сжимая автомат, ждал красной ракеты. Но вдали, там, где начинается лес, метались лишь светлячки трассеров. Сигнала о помощи так и не поступило.
— Наверное, лейтенант решил, что в темноте мы не сможем быстро найти его с Кривоконем, а только подставимся. Не захотел рисковать нами, — сказал, словно оправдываясь, Алексей, отвечая на немые вопросы солдат резервной группы, которые застыли в траншеях в готовности по команде сержанта броситься туда, где шел бой — на выручку попавшим в беду.
До самого утра все на заставе жили надеждой: их лейтенант, такой рисковый, боевой, решительный, не раз бывавший в крутых переделках, обязательно отобьется, ужом выползет из-под огня, обведет вокруг пальца подлых вражин в отстрелке-перестрелке, спасет себя и напарника.
Напарника его по разведке на рассвете обнаружили возле заставы.
— Спасайте командира, — выдохнул истекавший кровью Кривоконь. — Там, там... лейтенант, а я... а меня...
— У НАШЕЙ мамы — день рождения. Время к вечеру. Готовлю праздничный стол. На часы поглядываю. С минуты на минуту должен приехать старший сын, Вячеслав. Пригородные поезда из Тулы ходят строго по расписанию, так что дорогой гость не заставит себя долго ждать. Да и жена обещала на работе не задерживаться. Отметит по традиции свой праздник с сотрудниками — и скорее к домашнему столу. Жалко, младшего на семейном торжестве не будет. Далеко от родного дома занесла его военная судьба. Хоть бы в Чечню лейтенанта нашего не послали. Зимой уже побывал на этой проклятой войне, хлебнул под пулями лиха. По самые ноздри. А до этого сколько раз, курсантом будучи, по горячим точкам мотался! Пусть теперь учебой с солдатами занимается. Неужто не заслужил передышки?
Трудную он выбрал профессию. В свое время все мы настаивали, чтобы Женя пошел по моим и Славиным стопам, поступил в технический вуз, получил диплом инженера. А он с детства мечтал об армейской службе, как молодой герой кинофильма “Офицеры”.
