— Когда я увидел Визнюка в деле, понял — это офицер с большой буквы. Решение любого, учебного, служебного, хозяйственного, вопроса — на высшем уровне. Кое-чему сам у него учился, особенно при проведении занятий с боевой стрельбой. В батальоне все брали с Олега пример. Сделает у себя Визнюк, повторят остальные офицеры. А делал он все с огоньком, с выдумкой, творчески. Использовал различные подручные средства для совершенствования учебной базы, вносил новизну, живинку в проведение ночных стрельб. У каждого его солдата была записная книжка с основными положениями уставов, наставлений, которые должен знать рядовой боец. Работать с ним было для меня великой радостью.
В сентябре 95-го Олега назначают командиром отдельно дислоцированной роты. Но я его вижу начальником группы боевой подготовки полка, специально держу эту должность вакантной. Ну а дальше — прямая дорога в академию...
Его академией стала война, будь она проклята.
За год дважды побывал в районе боевых действий. Готовился к третьей поездке. На сей раз долго не давали хода рапорту Олега. Отговаривали: "Навоевался, хватит рисковать головой!" Но разве его удержишь? По призванию боевой командир, он упорно рвался туда, где трудно. В 101-ю...
Как предчувствовали мы беду.
Незабываемый день шестого августа. Я с оперативным батальоном брянского полка находился в тактической группе. По приказу начальника базового центра готовлю подразделение к спецоперации. Отслеживая обстановку, слушаю эфир на разных частотах.
И вдруг — голос Визнюка в радиостанции, его позывной: "Я — "Тамерлан"... Принимаю бой! Жду помощи". Грохот стоит страшенный...
"Прорываемся к тринадцатому КПП! Это приказ бати. Нет другого выхода"... Водители с трудом завели два бэтра. Истекавшие кровью бойцы, отстреливаясь, из последних сил поползли к броне. "Прорвемся!" — звучал голос капитана Визнюка. Теперь уже только в мыслях пацанов. Упавший возле пылающего бэтээра комбат молчал. Молчал... Батяня... Убит? Тяжело ранен? Любой ценой вытащить его. Пугающе неподвижного, беззащитного. Вдвойне родного. Любой ценой! Сволочи снайперы. Не дают! Не дадут... Гады!
"Уходим!" Набирая скорость, огрызаясь огнем из бойниц, машины пошли к спасительному "блоку". Сквозь огонь... Сто... двести... пятьсот метров... "Уходим... А он, комбат, там..." — плакали, стонали от бессилия солдаты...
В эти часы со встревоженными, напряженными лицами застыли у батальонной радиостанции разведчики и спецназовцы 101 -й, оставленные в резерве. Больше всех переживал рядовой Евгений Артемов по прозванию Спец — один из лучших воинов РШР, которого капитан всегда брал с собой на операции, неизменно назначая в состав штурмовой группы. До чего ж несправедливой бывает судьба: комбат ведет бой, а он, матерый штурмовик, не у дел.
Утром Визнюк послал Артемова на позицию у ограждения — разведать обстановку. Выполнив приказ, Спец бегом вернулся в казарму и чуть не застонал от досады: пять минут назад бронегруппа во главе с комбатом выехала на задание. "Опоздал!" — не находя себе места, маялся Евгений. Умчались на бэтрах под вражеские пули его земеля
Женя Шмидт, Паша Пискунов, Рифат Хасанов, Саша Кожемякин, Серега Петров... Те, кого Визнюк считал своей опорой, — ядро батальона. Таких, как они, было человек двадцать. Многие им завидовали — тоже рвались на боевые с командиром. Но тут уж ничего не поделаешь, в разведке нужны самые надежные и проверенные люди... Согревались надеждой: "Выстоят, продержатся в ожидании подкрепления. Батяня спасет". Артемов с товарищами, как и комбриг, машинально прокручивали в памяти боевые события, когда капитан и его гвардейцы уверенно демонстрировали превосходство над противником. Хорошо работали, врагам мало не казалось.
Не случайно еще до августовских боев в Грозном “непримиримые” объявили "зеленым" и "краповым беретам" 101-й бригады газават, назначив за голову командира разведбата сто тысяч долларов. В черный список "духов" батальон попал после одной спецоперации. И раньше вели с боевиками недетские игры; собирая разведданные, жестко гладили "волков" против шерсти. А в ту майскую ночь достали, как говорится, до самых печенок... В районе автовокзала устроили засаду у взорванного моста, используемого бандитами для скрытных передвижений, — имелись такие сведения. Став невидимками, замерли в ожидании. Визнюк был убежден — вернемся на базу с дичью: обследовав объект, обнаружили две доски между пролетами — верный признак, что неизвестные проторили здесь дорожку для ночных прогулок. Любопытно — кто?
