К этому времени страсти на Кавказе накалились до предела. Материнское сердце предчувствовало что-то неладное. Еще провожая сына на службу, Надежда Александровна говорила ему: “Если будут тебя направлять в Чечню, сделай все, чтобы не попасть на эту войну”. Не послушался ее сын. В октябре в составе отряда спецназа “Рысь” сержант Александр Галле в качестве механика-водителя бронетранспортера “убыл в Чеченскую республику для выполнения служебно-боевых задач”.
С первых же дней пребывания на этой пылающей земле для “рысей” начались боевые испытания. Им доводилось обеспечивать работу саперов и связистов, сопровождать колонны с личным составом, боевой техникой и боеприпасами. Рисковали жизнью ежедневно.
Однажды разведчики обнаружили “волчью” тропу, по которой скрытно переправлялось оружие и отряды боевиков пробирались в тыл наших подразделений. Группе спецназа была поставлена задача устроить засаду. Ночь выдалась темная и тревожная. Дудаевцы не ожидали встретить здесь спецназовцев внутренних войск. Обнаружив капкан на доселе безопасной тропке, они с перепугу открыли огонь из всех стволов, завязалась ожесточенная перестрелка. В ходе боя бандиты повредили бронетранспортер, был тяжело ранен наводчик пулемета. Обстановка осложнялась с каждой секундой, ситуация угрожающе менялась не в пользу “рысей”. Поняв, почему замолчали пулеметы бронетранспортера, почувствовав свое превосходство, дудаевцы налегли с четырех сторон. Выручил всех Александр Галле. Оказав помощь раненому товарищу, он садится на место наводчика, прицельным огнем рассеивает нападавших, а спецназовцы забрасывают их гранатами.
Потом сержанту удается завести поврежденный бронетранспортер и вывезти раненых товарищей с поля боя.
Вот такая выдалась ночка для Саши Галле накануне его дня рождения. Ему исполнилось девятнадцать лет.
Из представления к награждению.
“29-30 ноября 1995 года при проведении специальной операции в н. п. Подгорное в ходе боя БТР сержанта Галле А. Ф. получил повреждение. Не оставив места боя, под шквальным огнем боевиков сержант устранил неисправность и продолжал выполнять поставленную задачу. При повторном повреждении БТРа, получив ожоги различной степени тяжести, покинул горящую машину и продолжал уничтожать боевиков из автомата”.
Этот бой Александру дался тяжело. Предыдущее нападение на засаду было ночью.
В темноте и кровь черная, и поверженных врагов не видно. А здесь впервые видел смерть, видел, как падают от его пуль боевики. Сослуживцы говорят, что он после этого плохо себя чувствовал, переживал. Но Саша был мужественным парнем, как и все солдаты, искренне верил, что делает правое дело. Мама, Надежда Александровна, иного мнения. Она говорит, что не понимает, за что погиб ее сын. Другое дело, если бы это была война за Отечество. На эту битву она отпустила бы сына с благословением. Когда семья жила в Киргизии, было много соседей чеченцев. Никто никогда не враждовал. Почему так получилось?
...В марте 1996 года сержант Галле А. Ф. находился в составе штурмовой группы по ликвидации боевиков в Октябрьском районе Грозного. В ночь с 6-го на 7-е под интенсивным огнем трижды прорывался из района боев в Ханкалу, вывез на БТРе более 20 раненых и погибших военнослужащих.
Боестолкновения были интенсивными. То тут, то там наши штурмовые группы и санитарные бронетранспортеры натыкались на засады и небольшие отряды боевиков, завязывались перестрелки. В один из дней, когда бэтээр Саши до предела был загружен ранеными и телами погибших воинов, попали в ловушку. Завязался бой. От маневрирования боевой машины тело погибшего майора, которое вынуждены были положить на “реснички” (броневые плиты, закрывающие передние смотровые окна), стало сползать и заслонило окно водителя. Галле остановился и высунулся в люк, чтобы его поправить. В это время по броне градом забарабанили пули. Только прибыв в госпиталь, Саша увидел, что на несколько сантиметров выше головы пуля прошила его шлемофон. Одни боевые машины возвращались с задания только спустя несколько дней, других в местах дислокации так и не могли дождаться и выезжали на поиски. Бронетранспортер Александра не мог пробиться домой более суток. В дневнике его друга Алика Богатырева сохранилась запись:
“8. 03. 96. ...Бой, стрельба, раненые — вот так мы провели день. До обеда все стихло, горели дома, пахло гарью, чувство такое, словно в аду. Мы вышли во двор. Солнце грело по-весеннему, будто чувствовало: день-то какой, 8 марта.
Вдруг снова выстрелы, грохот. Мы бросились к оружию, думали, снова “чехи” напали.
Три броника, выбив ворота, врываются на территорию. Смотрю, наша броня, 218-й цел и невредим. Вот сукины дети, Галя, Цой вырвались все-таки из ада. Тут было все, от и до.
А после я ушел и плакал. Может ведь такое чудо свершиться. Их уже похоронили, а они живые. Я обнял Ильшата и Галюню, были слезы радости, чистые и бескорыстные. Счастливей нас не было на свете”.
