Сонька – чистый, неиспорченный миром и современными веяниями подросток. Она любит мир, его звуки, запахи, цвета – его красоту. Непутевая мать оставляет девочку на лето верующей бабке в деревне. Там и происходит переломный момент – встреча с собой. Этой встрече помог состояться тридцатилетний звонарь, бывший зэк. Но через призму чистоты Сонька видит в нем Человека, не замечает его прошлого, да и не желает знать. Слышит колокольный звон звонаря-волшебника, и стремится наверх, наверх – к небу…
В оформлении обложки использована фотография автора Александр Бархатов «Вороновка. Церковь Тихвинской иконы Божией Матери» с http://sobory.ru/photo/303906
«…Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится»
(1Кор. 13:1-8)
Глава 1
Колокольня
До слуха доносилось монотонное чтение на клиросе утренних часов1. Она взялась за холодную ручку железной двери, ведущей на колокольню. Ключ от колокольни нашла на подоконнике рядом с дверью, он пришелся как раз кстати и без труда подошел к замочной скважине. Два раза провернула его, в лицо дохнул легкий прохладный ветерок.
Осторожно переступила порог. За окном мирно чирикали воробьи. Через грязное серое стекло проглядывала часть деревенской улицы с покосившимися от времени постройками.
На бетонном полу стояли бочки, пыльные мешки с цементом, банки с краской, лопаты, щетки, за всем этим пряталась деревянная лестница, ведущая на звонницу.
Держась за теплые перила, стала подниматься по лестнице, мягко переступая с одной шаткой ступеньки, опутанной паутиной, на другую. Оказавшись у дверного проема, остановилась. В углу прохода стояла ростовая икона ангела с копьем.
Сонька положила руку на грудь ангела, под ладонью бугорками чувствовалась потрескавшаяся краска – от маленьких квадратов до самых крупных на бежевых крыльях. Лицом прижалась к крылу, чувствуя острые уголки засохшей темперы. Постояв еще немного, повернула голову – на бетонном полу белели перья, воздух прорезало приглушенное хлопанье крыльев. Шагнула, ощутила пальцами ног что-то мягкое. Это был голубиный пух.
Вот оно!
Бескрайнее голубое небо, перечерченное железной сеткой, на которую только что приземлилась птаха.
Лицо защекотали волосы, с которыми начал играть ветер, забравшийся и под тонкую кофту. От порыва ветра слегка качнулась, и тут же схватилась за деревянную балку, за которую были туго привязаны серыми веревками колокола… Вот они, мысленно пересчитала молчащие творения мастеров. Десять колоколов в ряд, от самого главного к меньшим. И один, самый маленький, греясь на солнышке, забытый всеми, скромно стоял в сторонке.
– Забыли тебя, маленький, – Соня провела пальцем по пыльным буквам. -G.Collier.Zehlenderf, вот и познакомились…
Солнце, пронзающее крест на синем куполе, заставляло жмуриться от ярких лучей. Соня стояла у окна, держась за оконную сетку, невольно прислушиваясь к звукам – детский топот, щебет птиц, отрывистый лай собак. И в это время ощутила трепет птицы, прильнувшей к ее рукам.
И пела душа… Какая это песня и под каким названием, нам не услышать. Быть может, колокола запомнят ее и когда-то зазвучат по нотам Сонькиной души.
Глава 2
Первое знакомство
Она приближалась к храму, когда до слуха доносились равномерные удары колокола.
«Бом-м-м-м…»
«Бом-м-м-м…»
– Их десять, – вслух подумала Соня. –Но сейчас звучит только один. Самый большой – это точно.
За те дни, что Сонька провела на колокольне, она успела выучить голос каждого колокола. У самого старшего – протяжный и басистый, у среднего – звучный, но не такой смелый, а у самых младших -тонкий, чистый, как ручей.
Чутко вслушиваясь в каждое звучание колокола, мысленно перекладывала в гаммы и тона. Интересно, звонарь по нотам звонит? Мажор или минор? Верно, всю жизнь учился этакому волшебству!
Ступни покалывали камни на дороге, маленький камень забился между пальцами.
«Пока звонят, туда – нельзя», – подумала Соня, ежась от поднимающегося ветра.
После пятнадцатого удара звон прекратился. Соня поспешила привычным путем, туда к небу, на звонницу большого величественного храма. Первое время он пугал ее своими размерами, но после первой встречи с храмом его прохладное дыхание неизвестности и глубины хотелось ощущать на себе еще и еще. С того дня Соня бережно носила на шее ключ от колокольни, словно талисман.
Когда входила под высокие своды храма, время как будто замирало. Там за массивной дверью – птицы щебечут, люди ходят, собаки бегают, а тут – безмолвие, ни звука, ни шелеста. Испытывала легкость, как будто вверх затягивало свежим дуновением. Втягивала сладковато-пряный обволакивающий запах ладана, закрыв глаза, впитавшегося в церковный воздух. Рассматривала, запрокинув голову, настенные росписи, увидев святых впервые – один старец в зеленом стоял на коленях перед иконой, рядом женщина с крестом в руке обнимает девочку – нерукотворное творение! Ходила Сонька от одной иконы к другой, всматриваясь в лики, разгадывала надписи. Едва касалась пальцами, осторожно, стекла киота. За некоторыми стеклами икон висели золотые цепочки, украшения, подвески, браслеты. Проводила пальцем по масляной поверхности подсвечника. Через небольшие окна струился тонкой полосой уличный свет.
*
