26-ой танк 174-го завода ничем, кроме нового, "универсального" вооружения, похвастать не мог. В его башенной установке теперь разместилась 57-миллиметровка, полученная перестволиванием 76-мм полковой пушки, а вот сердце танка сделало полшага назад. В связи с переходом ЗИЛа на выпуск 140-сильной модификации "сто-второго" мотора, и без того перегруженная коробка окончательно забастовала и на танки пришлось ставить 110-сильный тракторный вариант движка. Масса же машины перевалила за 12-ть тонн, что не могло не сказаться на подвижности и не позволяло хоть как-то усилить бронирование.
Дальше мы по очереди осмотрели броневики БА-3 и ФАИ-Д Ижорского завода. Конечно, это предприятие занималось только изготовлением и установкой корпусов на шасси Нижегородского завода, который ещё не успел стать Горьковским. Средний броневик был очень похож на своего предшественника БАИ, но на нём была установлена башня с сорокапяткой, аналогичная танку БТ-5 и двигатель Мамина, форсированный до полусотни лошадей. Благодаря новой силовой установке носовая часть машины претерпела существенные изменения, став гораздо короче и ниже. Передний плоский бронелист, прикрывающий обрезанный по высоте радиатор, был установлен под большим углом к вертикали, на глаз, не меньше 45 градусов. Верхний лист моторного отсека из-за этого тоже пришлось сильно склонить вниз и в целом, получилась конструкция, дающая много шансов на рикошет. Лёгкий бронеавтомобиль ФАИ-Д имел те же самые изменения в бронировании и силовой установке, в остальном не отличаясь от своего бензинового прародителя.
Нижегородцы выставили самоходную пушку СУ-12Б, представляющую собой шасси грузовика НАЗ-ААА с установленной на тумбе за коробчатым щитом полковой пушкой. Кабина, моторный отсек и передняя часть кузова были бронированы. Силуэт передней части самоходки имел лишь незначительные отличия от "ижорцев" и движку Мамина я уже не удивился.
Очень похожими на СУ-12Б по концепции были самоходки ЗИЛа и ЯГАЗа. Первые представляли собой полубронированное шасси ЗИЛ-6 с дивизионной трёхдюймовкой и 122-миллиметровой гаубицей, а на ЯГ-10 была установлена длинноствольная зенитка.
Замыкал экспозицию плавающий танк Т-37 сборки московского ГАЗ-2, представлявший собой, скорее всего, дальнейшее развитие танкеток Т-27. Главное отличие, кроме способности плавать, заключалось в башне, вооружённой единственным пулемётом, которая была установлена в средней части корпуса со смещением вправо. Заглянув в МТО я обнаружил всё тот же Д-50-2, установленный сзади и скомпонованный через короткий кардан с "фордовской" коробкой передач. Мехвод располагался слева от этого агрегата, за его спиной расположились вспомогательные агрегаты и система охлаждения, вся средняя-правая часть корпуса, впрочем весьма тесная, оказалась в распоряжении второго члена экипажа, который одновременно был командиром и наводчиком. По бортам корпуса машины были закреплены поплавки, ещё два поплавка крепились к заднему листу, оставляя между собой туннель гребного винта и, видимо, предназначенные также играть роль "хвоста" для преодоления препятствий.
— Жрать хочу! Слона бы съел! — проворчал Субботин после того, как мы закончили с боевыми машинами и доложили коменданту.
— Некогда нам, большая часть работы ещё впереди, — возразил старший группы.
— Так, товарищ Прохоров, времени только полдевятого натикало, до часу всяко успеем! — не сдавался шофёр.
— Почему к часу? Мне сказали, что мероприятие в одиннадцать начнётся. — вставил и я свои пять копеек лишь бы только не молчать.
— Так это закрытый показ в одиннадцать, а до тракторов едва ли к часу-двум доберутся. Давайте я за пирожками в столовку сбегаю, заодно на вашу долю принесу.
— Уговорил, мы с товарищем Любимовым перекурим пока, — проводил старшой взглядом сорвавшегося, не дослушав первого слова, водилу и повернулся лицом ко мне, — Ну, как служба?
— Нормально.
— Что-то я тебя с вашим не видел.
— Не повезло.
— Да ты не стесняйся. Знаю ведь, что ты зимой в командировку ездил, а теперь всю нашу контору шерстят почём зря. Это навроде партконтроля получается? За своими же приглядываешь?
— Любопытны вы, товарищ Прохоров, через край! — перешёл я на официальный тон, желая закруглить неприятный мне разговор.
— В самый раз, в самый раз, товарищ Любимов, — не смутившись ответил собеседник, — Мы тут не в бирюльки играем и всё, что на подконтрольной территории происходит, знать должны! Развели, понимаешь, индивидуализм.
— На ваши вопросы отвечать не уполномочен!
— Ишь, какой, важный! А что тогда в рядовых инспекторах ходишь? А то давай к нам, карьера в гору сразу пойдёт. За товарищем Паукером не заржавеет.
— Отказать.
— Ты всё же подумай, товарищ Любимов, не спеши. Но и не затягивай. Такие предложения два раза не делаются.
