– Паспорт есть! – сказал отец и жестом фокусника достал мой паспорт из своего кармана.
– Никак невозможно, – чуть менее уверенно повторила она и наткнулась на суровый взгляд правителя.
– Не по правилам? – пропищала женщина.
– Дорогая… – папа взял работницу мэрии под руку.
– Кэтрин… – дама растерялась от такого напора.
– Дорогая Кэтрин, разве может отсутствие жалкого кусочка пластика являться причиной отказа оформить такую любовь? – и папа проникновенно пропел, – я родилась, чтобы сделать тебя счастливой…
– Не может, – сдалась Кэтрин под пристальным вниманием Дезмонда, и мы прошли в большой белый зал.
Регистрировать нашу любовь.
Папа подвел мисс Кэтрин к столу, за которым сидела, видимо, её помощница. Она, Кэтрин, вздохнула и встала напротив нас с большой папкой в руках:
– Согласна ли ты, Джинджер Элизабет Уитлок, стать женой, – она с тоской посмотрела на моего жениха, – согласна ли ты стать женой … – она всхлипнула.
– Я согласна! – прервала я её душевные метания.
– Она согласна, – подтвердил папа.
– Согласен ли ты, Гейбл, – мисс глупо улыбнулась, – Гейбл, согласен ли ты…
– Я согласен! – громко и однозначно ответил репортер.
– Он согласен, – подтвердил император.
– А жаль, – сказал Бенжамин, и все мы посмотрели на него, – то есть я хотел сказать… – он замялся, – я хотел сказать… горько! – закричал он, и я, пользуясь предоставленной возможностью, поцеловала Кларксона.
– Подождите! – работница мэрии бегала вокруг нашей композиции и махала на нас папкой. – Еще рано целоваться. Я же еще не объявила вас мужем и женой! – мы опять-таки нехотя оторвались друг от друга.
– А я что говорил? – довольно сказал папа. – Любовь! – и тут случилось то, чего я столько времени ждала.
Ну не могло наше бракосочетание пройти гладко. Это же дочь Уитлоков брачуется, не кто-нибудь!
Здание мэрии располагалось в нашем малоэтажном районе. И было это здание старинным, с высокими потолками и большими окнами.
Задрожал потолок, и подозрительно зашаталась большая люстра. Я сделала шаг назад и дернула Кларксона в сторону, тут люстра сорвалась с крючка.
– Объявляю вас мужем и женой, – сказала мисс Кэтрин и упала в обморок.
– Поздравляю! – торжественно заявил отец и ногой отодвинул разбитую люстру с центра зала.
– Живите долго и счастливо! – сияла Эмма.
– Любовь – это песня сердца, – Алекс поцеловал свою прелестную невесту в макушку.
– Умница, – констатировал он давно известный всем факт.
– Сейчас в ресторан пойдем! – объявил Кевин.
– А переодеться? – спросил Джерри и щелкнул ножницами.
– А зачем? – спросил Бенжимин.
– Незачем, – согласился Император, и в этот миг что-то ударило в окно.
Большая красная спасательная машина подлетела к пустой раме, и какой-то мужчина, одетый в черное обтягивающее трико и… да, и в черный дамский чулок на голове, так вот, этот мужчина ворвался в зал.
– Душка! – закричал… Луи.
– Я здесь, чтобы спасти тебя! – продолжила я за него, и мистер синеволосый стилист пораженно застыл.
– Ну, в общем-то да, – он поправил на голове чулок.
Раздался топот ног. Охрана Императора вышибла дверь.
– Всем оставаться на местах! – закричал высокий мужчина в форме. – Руки за голову! – послушались.
– Энтони! – обрадовался отец. – Какая встреча!
– Шон? – Энтони широко улыбнулся. – А ты что тут делаешь?
– А я вот дочуру замуж выдаю! – папа обрадовался старому другу.
– И которая из этих прелестниц твоя дочь? – спросил мужчина, а остальные охранники слаженно хихикнули.
– Моя самая красивая, – не погрешил против истины папа, показал на меня рукой, и я промямлила:
– Здрасьте…
– Миссис Кларксон, а вы документы заберите, пожалуйста, – маленькая худенькая и вся какая-то сморщенная помощница мисс Кэтрин вышла из-за стола, наклонилась к поверженной начальнице, забрала папку с бумагами у неё из рук и все это под дулом сотен пистолетов.
– Не то, не то, – она поправила на носу очки, – ага. Вот оно! – она подошла к нам с Гейблом и протянула тонкий планшет. – Вот сюда ваши пальчики, пожалуйста, – Гейбл поставил отпечаток первым, – а теперь вы, дорогуша.
Я сделала то же самое.
– Вот, теперь я уже совершенно точно объявляю вас мужем и женой, – и она протянула мне маленькое, но очень симпатичное свидетельство, в котором большими красивыми буквами было написано, что я теперь вовсе не Уитлок, я теперь Кларксон.
– Пончик, – сказал Гейбл, – дай-ка мне эту штучку.
– Зачем? – не поняла я, но послушалась.
– Затем, что за финансами и документами в нашей семье буду следить я, – серьезно ответил мой муж.
– Какой мужчина, – очнулась мисс Кэтрин.
– За абы кого я бы дочь не отдал, – подтвердил папа.
– А в ресторан-то пойдем? – тихонько спросил Бенжамин.
– Разберемся, – сказал начальник охраны Императора, обнимаясь в это время с моим отцом.
– Непременно, – согласился Дезмонд и добавил: – горько!
Тут слово у нас не разошлось с делом, и мы продолжили прерванное занятие на вполне законных основаниях. Мы еще долго и с удовольствием скрепляли бы таким образом свой союз, если бы в зал к личной охране Императора не ворвалась еще и полиция.
