Я сидел в своем кабинете и писал повестку для вызова в райотдел Дюндина Валериана Георгиевича, 1956 года рождения, беспартийного... Выяснились два настораживающих обстоятельства: Дюндин был в числе зевак, когда раненого таксиста увозила «Скорая помощь», и под глазом у него красовался здоровенный синяк, как будто он только что с кем-то подрался. С кем?.. Тут было над чем поразмыслить!..
Однако поразмыслить мне не удалось: дверь распахнулась и в кабинет стремительно вкатилась Булкина. В руке она держала большую хозяйственную сумку, из которой торчали куриные ноги и морковные хвостики.
— Здравствуйте, товарищ расследователь! — бухнула она с порога.
Я про себя чертыхнулся — вот уж не вовремя, — но изобразил на лице самую хлебосольную улыбку, на какую только был способен.
— Добрый день, Ольга Павловна! Проходите, присаживайтесь, рассказывайте...
Вроде бы ни я, ни Бурцев ее не вызывали. Сама пришла!
Ольга Павловна уселась основательно, готовясь к неспешному задушевному разговору.
— Вообще-то я хотела с Петровичем, участковым нашим, повидаться, но на худой конец можно и с тобой потолковать. Ты ведь тоже в законах соображаешь?
У кого спрашиваешь, бабуля? У выпускника юрфака, не добравшего одной пятерки до диплома с отличием? Я снисходительно усмехнулся.
— Кое-что смыслю. Так, самую малость...
— Да мне много и не надо, — успокоила Булкина. — Я почему пришла? Интересуюсь узнать, когда мне выплатят мои денежки?.. Или вот что — ты только укажи, где у вас тут касса, а уж я сама все разузнаю.
— Ничего не понимаю! Какие деньги?
— Как это какие, как это какие? — всполошилась старушка. — Полгода за квартиру не плочено, это пустяк, по-твоему?.. Да плюс за свет, за газ, за электричество!.. Валерка-то Дьяков — квартирант мой бывший — у вас, вот к вам я и пришла.
— Ах, вон оно что! Так это вам надо в суд обращаться. Там ваш иск рассмотрят и, по всей вероятности, удовлетворят. По государственным расценкам.
— По государственным? — разочарованно протянула Булкина. — Это что же, по десять копеек за метр?.. — Она быстро-быстро зашевелила губами, подсчитывая убытки. — Нет уж, спасибочки, себе дороже... Увидите Валерку, передайте — прощаю я ему все его долги. Хоть и злыдень он и чуть жизни меня не решил — все равно прощаю. По доброте и мягкодушию!..
Она встала и решительно двинулась к выходу.
— Минутку, Ольга Павловна! — остановил я ее у самых дверей. — За это время никто к вам не наведывался? Девчонка черноволосая не заглядывала?
Булкина в отчаянии всплеснула руками.
— Ну, ты гляди, какая память дырявая! И ведь давно уже не девичья... — Она уселась на прежнее место. — Сижу и думаю, все сижу и думаю — чего забыла? А у самой для тебя сюрприз припасен... Взяла я обратно из Серегиной комнаты свою книжку, а она и выпади оттуда — Серегина присуха. — Булкина порылась в сумке и протянула фотографию: — Вот она — собственной персоной.
Я взял снимок. Распущенные по плечам темные волосы... лихо вздернутый нос... крупные чувственные губы...
— Черныш?! Ну, спасибо, Ольга Павловна! Это прямо-таки царский подарок!
Булкина заглянула через мое плечо,
— Волосы уж больно хороши!.. А губы, ты на губы посмотри — яркие, сочные, грешные... У, греховодница! Совсем как я во младости!..
— Спасибо, спасибо, Ольга Павловна! Вы не представляете, как нас выручили!
— Почему это не представляю? — слегка даже обиделась Булкина. — Все я представляю — не дура, чай... Ну, я пошла, поклон Петровичу. А Валерке привет — молочно-диетический, естественно...
Я проводил Булкину до дверей и снова стал изучать снимок. Так это она была в субботу на Гончарной? Если она, тогда ранение таксиста замыкается на Валете и искать больше некого... Какая-то назойливая мыслишка вьется в голове, я ее отгоняю, она вновь возвращается. Ну, хорошо, была девчонка на Гончарной. Но где уверенность, что скандалил с ней именно Валет? Это мог быть совсем другой парень — тот, кому маэстро сбривал баки, кого видел Прибылов... Переворачиваю снимок, на обороте надпись: «Пусть этот снимок и невзрачен, но он напомнит обо мне, как поздней осенью цветочек напоминает о весне». До чего трогательно! Вот-вот слеза хлынет!..
Внезапно кабинетную тишину прорезает требовательный телефонный звонок, в трубке слышится радостно возбужденный голос Сушко.
— Дмитрий Дмитриевич? Как хорошо, что я вас застала! Приходите сию же минуту — объявился ценный свидетель.
— Кто, Галина Васильевна?
— А вот и не скажу! Придете — увидите...
Мое первое впечатление меня не обмануло — есть в Сушко очень милая женская лукавинка. Жаль только, проявляется она лишь в телефонных разговорах, встречи в ее кабинете проходят гораздо суше и официальней.
