Двенадцати годам фашизма в Германии посвящены тысячи книг. Есть книги о беспримерных героях и чудовищных негодяях, литература воскресила образы убийц и убитых, отважных подпольщиков и трусливых, слепых обывателей. «Звучащий след» Вальтера Горриша — повесть о нравственном прозрении человека.Лев Гинзбург.
Двенадцати годам фашизма в Германии посвящены тысячи книг. Есть книги о беспримерных героях и чудовищных негодяях, литература воскресила образы убийц и убитых, отважных подпольщиков и трусливых, слепых обывателей.
«Звучащий след» Вальтера Горриша — повесть о нравственном прозрении человека.
Через несколько страниц, после этого предисловия, читатели встретятся с Эрвином Экнером. Он войдет в битком набитый зал, куда бельгийские власти согнали интернированных немецких граждан для отправки во Францию, войдет злой, усталый и с холодной ненавистью, притаившейся в уголках рта, прошипит: «Еврейские прихвостни!»
С этого начинается повесть.
Кто такой Эрвин Экнер?
Впоследствии он сам расскажет о себе. Мы узнаем, что он сын убитого в первой мировой войне солдата, родом из Рурской области и что детство его было нерадостным: нужда, голод, поденщица мать, озабоченная вечными поисками работы.
В те времена Экнеру внушили: во всех твоих бедах виноваты евреи. Это было наивным объяснением, но оно было по крайней мере доходчивым и не требовало особых раздумий. Яд фашистской пропаганды разъедал мозг, превращал человека в безвольное и тупое орудие. Послушаем, что говорит Экнер:
«Голос из репродуктора настигал меня в самых дальних углах нашей квартиры. Если я закрывал за собою дверь, он переходил в визгливый фальцет, доносившийся до меня сквозь дверные щели и замочную скважину. Если я бросался на кровать… он наступал на меня из коридора — размашисто и крикливо… Голос из репродуктора… вонзался в меня, как стрела, и в то же время исцелял, как бальзам».
В наши дни, когда опубликовано множество документов, когда мы знаем о плане «Ванзее», об операции «Хрустальная ночь»[1], об Эйхмане и Глобке, когда названа потрясающая цифра — 6 миллионов замученных, мы можем сказать, что жертвами в данном случае были не только те, кого выгоняли из дому в «хрустальную ночь». Соучастники преступления, которые дали одурманить себя расистской пропагандой, тоже оказались жертвами: тогда начиналось их падение, которое завело их на позор и на гибель в сталинградские степи и превратило в ненавистных всему миру захватчиков.
Такого рода жертвой должен был стать и рабочий паренек, а затем чертежник — Эрвин Экнер.
Вот он стоит перед нами в прокуренном зале, присматривается к окружающим: что у него общего со всей этой публикой? Большинство интернированных — антифашистские эмигранты, противники гитлеровского режима, а он попал в Бельгию случайно, он «на хорошем счету» и, когда придут немецкие войска, его с почетом отправят на родину.
Он еще не знает, что именно в этот злополучный день для него начался путь к нравственному воскресению. И уже размышляют о его судьбе два боевых друга, два коммуниста — Ахим и Мюллер: конечно, яд, который впрыскивали парню годами, действует как общий психологический наркоз, но разве можно признать, что враг безнадежно отравил сознание немецкой молодежи?
За Экнера будут бороться. Его спасут. Он не безнадежен.
Вальтер Горриш прославил в своей повести романтику борьбы за человека. Он выбрал наименее «выгодный» с точки зрения беллетриста материал: повседневную жизнь лагеря для интернированных, затерянного где-то на юге Франции. Унылый распорядок дня, серые будни. Но на этой невеселой «площадке» кипят страсти, идет настоящее сражение — битва с отчаянием, с неверием в собственные силы, с предательством и равнодушием.
Эту борьбу возглавляют коммунисты.
Здесь незачем пересказывать отдельные эпизоды. Лучше вновь предоставим слово Эрвину Экнеру, который узнал, что в лагере существует подпольная коммунистическая организация:
