Книга стихов и эпифаний, посвящённая Алтаю.
Пусть в этой книге
дождь
из-под земли
зерно ласкает, молнии рождает
и запахи духмяные сулит
созревшего до срока урожая.
Подземная вода стиху нужна,
Она – этаж и башня, и лекарство,
и Мономаху верная жена,
и Хлебникову – Астрахань и астры.
Вдали луна, как жёлтый семафор,
указывает путнику дорогу.
Мол, ехать можно с некоторых пор,
но подарите что-нибудь, ей богу!
Я так люблю источники наитий…
Хотя б пустяк, мой друг, но подарите!
Быть может, порох, старое ружьё
иль сердце обнажённое своё!
Ты горы обегаешь ловко
у Замульты, моя Катунь,
и ты ещё не полукровка…
А гор весёлый штукатур
в берёзы красит и осины
твой стан прозрачный и осиный,
и воздух дышит в твой рукав –
проголодавшийся удав.
Кружись и смейся, бога ради,
средь гор, как твой кумир Вивальди,
что птиц весенних перепеть
решил под старость, и медведь,
спустившись с ледников Белухи…
А, впрочем, это только слухи!
И ты по гальке и камням
бежишь, сподобившись коням.
Сам хан Алтай ковшом луны,
твоей коснувшись глубины,
лобастых рыбин достаёт
и на дорогу их кладёт.
Авось, достанутся Рассвету,
любимцу здешних повитух.
Ему, ему по всем приметам,
похож на царскую карету,
горланит утренний петух!
Филин
в круглых очках
глядит на луну…
а филин глядит на луну
и вздыхает о чём-то…
Осень ждала Долина,
пахли дожди лимоном.
Даль ночную поила
девушка из Уймона.
Клочья брала тумана,
мяла в ладони узкой,
словно готовя манну
людям и трясогузкам.
Скрип у колодца слышен,
шорохи и объятья.
Это пришли напиться
вишни в лиловых платьях.
"Девушка, дай нам Слово,
которым малые дети
украсить рога коровы
мечтают в память о лете!
Дай нам Зелёный Ветер,
рыскающий повсюду.
В списках ночного света
числится он, как чудо!
Если отдашь и сердце,
облик вернёшь далёкий:
будешь в пруду смотреться
яблоней краснощёкой!"
Девушка смотрит в поле –
видит коров и травы,
лошадь у водопоя,
берег Катуни правый.
Девушка дарит вишням
сердце своё ночное.
Воздух покоем дышит,
сказкою и луною.
Толпою шумной и длинной
вышли из школы дети,
и небо Уймонской долины
раскинуло свои сети.
В небе весенним утром
солнечно и уютно.
Плавают парашюты,
словно монгольские юрты.
Дети глядят на дорогу,
что проложил истребитель
к белым чертогам Бога,
в солнечную обитель.
Души их зацветают,
жаждут тепла и ласки.
А где-то сады Китая,
зелёные льды Аляски.
Ветра напевают инку
песню суровой битвы,
и Азия под сурдинку
читает пескам молитвы.
Два парнишки-дровосека
пилят ветер на рассвете,
чтоб хватило на полвека
и соседям их, и детям
ветра жаркого дыханья,
от рожденья золотого,
как гармонь с её мехами,
как конёк на крыше дома!
Пилят ветер… Рвутся вены
под зубцом из стали прочной
и срастаются мгновенно…
Ветер утренний, цветочный.
Ветер в синем малахае…
Наблюдает вся стройбаза:
пилят ветер и вздыхают
о девчонке сероглазой!
Ветер, пойманный в парусину,
должен много Отцу и Сыну.
Зарабатывая за двух,
ветер в море – Священный Дух.
Он волне завивает волос,
дарит ей панталоны пены,
и зовёт его вещий голос
в царство рыб творить перемены.
Рыжекудрый паж, на закате
ветер мчится на самокате,
среди первых звёзд и созвездий,
как вельможа, в карете ездит.
У него любимые тётки –
атлантические селёдки,
что свистят под водой хвостами,
в тёмных бочках лежат пластами.
О, мой ветер, ты, верно, падкий
на дворцовые игры, взятки,
раз звезда над тобою светит
позолотой на эполете?
Предводитель ночных пирушек,
ты раскачиваешь созвездья,
наблюдая глазами пушек,
как сундук по палубе ездит.
И несётся парусник в море,
очарован твоею властью,
чтобы сотня посудомоек
своим близким сказала: «Здрасьте!»
Чтоб смертельную заваруху
проводили игрой оркестра…
О, мой ветер с серьгою в ухе,
все русалки – твои невесты!
Мы – нежные краски долин, которыми летнее утро пишет картины будущего.
Мы – улыбка земли.
Мы – её сны, которые земля рассказывает, шелестя травой, небу.
Мы напитываем своим ароматом ветерок, а тот, странствуя по миру, вызывает в людях лучшие мысли.
Мы являемся маяками измученных жаждой долин, на которые ориентируются в своем полёте тучи. А перистые облака спускаются всякий раз ниже, чтобы нами полюбоваться.
Мы растём до самых ледников, сверкающих, как драгоценные камни на солнце. И отмечаем границы своего обитания эдельвейсами.
Мы – гордость Алтая, равно как и всей Земли.
Мы являем собою образ ангела, который должен воплотиться в человеке. И эти времена близки.
Я знаю: сердце – середина лета,
томатов и варений заготовка.
Мелькнёт вдали сиреневая лента –
