Тексты сборника — о простом человеке и его простых истинах: семейных ссорах и праздниках, прогулках по родному городу, размышлениях о жизни и смерти, находках и потерях. Автор делится подсмотренным и подслушанным. Под обложкой много людей: автор, его семья, старики, дети, прохожие. В книге много чужих и родных разговоров, надписей, звуков и запахов. Всё это замешивается в эмоциональный ком, который или выходит слезами, или долго стоит в горле и не даёт заговорить о пустом.
ЗВУКИ, КОТОРЫЕ НАС ОКЛИКАЮТ
И снова случайное наблюдение всему виной.
Железные ворота приоткрыты. За ними, взволнованно заглядывая в брешь, стоит маленький мальчик. Ладони его обрамили рот, он надрывно кричит в ворота: «Ба-га-ла!» И сначала я думаю, что это значит «бабушка», но мальчик продолжает: «Ба-га-ла-га!!!», и от бабушки ничего не остаётся, точнее, остаётся больше чем нужно — на один слог. Мальчику никто и ничто не отвечает, за воротами нет ни бабушки, ни мамы. Только я иду к воротам с этой стороны ворот, иду, иду, и прохожу мимо мальчика.
«Абонент находится вне зоны действия сети».
«Аппарат абонента выключен».
«То же самое не на русском».
Вы задумывались, почему у разных операторов связи разные вариации фразы «с вами сейчас никто не заговорит»? Когда вы спускаетесь в метро или пешеходник — вы вне зоны действия сети, а если выключили телефон — то так оператор и передаст.
И пеняйте потом на себя.
Что нужно сказать, чтобы установить связь? Какие звуки нас окликают?
В первую очередь мы обернёмся на то, что может лишить нас жизни — визг тормозов, звон стекла, хлопок, удар, треск, повернём голову раньше, чем подумаем.
Во вторую очередь услышим крик другого, обращённый не к нам, — а вдруг он предупреждает о том, что может лишить нас жизни? А мы сегодня к лишениям не готовы, нам ко второй.
Слышим ли мы тех, кто обращается к нам напрямую? Ба-га-ла, говорят тебе, ба-га-ла-га. А ты и ухом не ведёшь.
Первыми мы услышим тех, кто нам угрожает. За ними пробьются те, кто поучает, наставляет, советует (слишком громко это). Их мы слышим, но не слушаем. Робкий шёпот «Я люблю тебя» — не услышим совсем (потом скажем, что не было).
А чем слушаем? Нас каждый раз спрашивают, чем мы слушали.
— Вынеси мусор, зайди за хлебом, в Ленте сегодня курочки по скидке, заедь, помоги мне, забери, а то тяжело, захвати то самое, помнишь, а где у нас это, — всё это больше уха, этому в ухе тесно.
— Не думал, что ты такая, не хочу об этом, ты опять это делаешь, — сердце говорит ушам, что это его, и забирает себе.
Мой годовалый племянник внимательно прислушивается к шелесту моих пальцев: сухая кожа подушечек издаёт мягкий, топкий звук, похожий на шум морской раковины. Ребёнок совершает круг по комнате, подбегает ко мне под ладонь и, расслышав шелест, улыбается. Снова и снова он возвращается для того, чтобы послушать шелест из ракушки ладони. Я думаю, в этом звуке он слышит «Я люблю тебя».
«Абонент появился в сети».
ДВИГАЙСЯ МЕЖ КАПЕЛЬ
Еду вчера в автобусе. За окном серая мерзость-морось. Мысль идёт тягуче. О чём?
На влажном холодном стекле передо мной — хрупкое тельце. Некто из подотряда стебельчатобрюхих — кажется, наездник — истинно тонок и вытянут подобно стеблю.
Блестящее чёрное туловище его образует угол, передние конечности воздеты к полосе неба в вентиляционном люке: беззвучная молитва о потерянной опоре для лапок. Изогнулся назад, встав на кончик-хвост, страдает.
От нижнего края окна до верхнего — огромный путь. Устал в пути: мутит, знобит, качает. Вот качнуло раз, и теперь молишься в автобусную потолочную щель, прядаешь тонкими лапками, надеясь продолжить путь.
Хорошо знать направление.
Хорошо быть уверенным в направлении.
У нас ведь что ни выберешь, вокруг всего поставят два палаточных лагеря, выкопают ямы-холодильники, разведут костры, развесят флаги «Зелёный» и «Красный». Подумай хорошо и прими решение. Двигайся к верхнему краю окна меж капель.
Несколько лет назад у моей мамы был микроинсульт, ненадолго она потеряла возможность свободно двигать правой рукой и четко, без заикания разговаривать.
