Грехов, – избирался комсоргом цеха, всегда тщательно и прилично одевался, имел кучерявые волосы умеренной длины. Юра жил в доме у автостанции, из своих окон первого этажа любил с удобством рассматривать происходящее на этом людном перекрестке. Он считался среди нас почти что Кулибиным – все время что-нибудь мастерил, у него неплохо получались столярные работы, включая мебель. В те времена он увлекался изготовлением корпусов для колонок всех размеров. Любимое его словечко – фазоинвертор – с легкой руки Чижа едва не прилипло к нему вместо школьного Аркан. С восторгом слушал у меня видеотоновские колонки: "Словно мячик отскакивает!" Однажды полгода возился с аэросанями, но, разочаровавшись, продал их – двигатель еле тащил по ровному месту. Юра любил путешествовать и отдыхать на природе в компании. Одно время мы гоняли с ним за десятки километров от города на велосипедах. Как-то мы втроем зашли в библиотеку "Белки" при ДК, – по протекции Чижа мне давали здесь дефицитные книги, в том числе, "Три мушкетера" не прочитанные в детстве. В читальном зале Юра выбрал несколько кирпичей Большой
Советской энциклопедии. Особенно его заинтересовал том на букву "П".
В последствии он его приобрел и демонстрировал гостям цветные иллюстрации.
В сентябре 78 года я предложил моему приятелю, владельцу катера, прокатиться вечерком после работы на другой берег с двумя девчонками. Уговаривать его, разумеется, не пришлось.
Незадолго до этого я познакомился с Ириной. Скажу сразу, она мне не нравилась. Теперь я думаю дело в астрологии: по восточному календарю она крыса, а я лошадь, – несовместимая пара. Но тогда таких тонкостей мы не знали, астрология высмеивалась как лженаука средневекового мракобесья, а гороскопы были запрещены для печати.
Ее подруга Лена была полная дура. Правда, надо учесть, что я смотрел на них, восемнадцатилетних, с высоты своего двадцатичетырехлетнего возраста. Встретились на углу Ленина и Грина.
Обе девки пришли в брюках. Еще засветло в нескольких километрах от города вверх по реке на пологом берегу были выгружены все запасы продуктов и приспособлений для пикника оказавшиеся в лодке Аркана, главным образом, немытая посуда. Дамы брезгливо все это подобрали, но с помывкой сковороды и котелка не справились, обнаружив полное отсутствие хозяйственных навыков. Аркан сделал все сам. Не помню, но вина у нас, кажется, не было, возможно, это была ошибка.
Когда стемнело, мы с Ириной уединились, отступив от костра. После недолгих объятий я полез рукой в ее штаны. Признаюсь, это выглядело грубовато и несколько оскорбительно с моей стороны, но результат превзошел все ожидания – бестия схватила меня за оба уха и едва не оторвала их. Я закипел изнутри, и дальнейшее помню смутно. Кажется, на обратном пути (парочка на задней скамейке весело гоготала) грозил выкинуть садистку за борт, а когда причалили, забросил подальше подтяжки ее брюк. Две унылые тени при свете Луны долго искали их на берегу среди десятков привязанных лодок.
В то время я работал в Дорожном участке. Коллектив был в целом хороший, работали и зарабатывали неплохо. Работа у меня была двух видов – художник и помощник геодезиста. Кроме обычной наглядной агитации (стенгазеты, объявления и поздравления, таблицы показателей, стенды по ТБ и советской тематике, лозунги к праздникам на длинных красных тряпках) я рисовал дорожные знаки и красил автомашины по весне. В летний сезон занимался разбивкой трассы для строящейся дороги на Шестаково, – самостоятельно или в компании с недавней выпускницей строительного института Галей Комаровой. Если бы я продолжал там работать и заочно окончил институт, то со временем мог занять свободную должность инженера-геодезиста, стать
Большим человеком и получить квартиру в строящихся домах на Грина.
Но судьба в лице Чижикова распорядилась по-своему. В конце августа в
ДК освободилось место радиста, и Чиж порекомендовал меня как разбирающегося в аппаратуре и, к тому же, непьющего.
Смотрел меня механик в своей стеклянной конторке, расположенной в котельной рядом со зданием клуба. Я предупредил, что не комсомолец, но это его не смутило, а зря. Механик оказался в высшей степени забавным человеком. Карьерист до мозга костей, член партии, учился при фабрике заочно на кого-то, при этом простодушный и смешной на вид. На него невозможно было обижаться. Как, впрочем, и доверять.
Подошвы ботинок умудрялся снашивать с внутренней стороны.
Дом Культуры имени Горького принадлежал меховой фабрике "Белка".