Затем здесь работал ночной бар с дурной репутацией. Большинство картин куда-то пропали. Вообще, Клуб Культуры, лишившись опеки фабрики, сильно обветшал и едва сводит концы с концами. В области досуга молодежи у него теперь много конкурентов в виде небольших кафе с музыкой. Да, и Промокашку молодежь уже не воспринимает.
Здание, наконец, обрело крепкого хозяина, – после евроремонта в нем обосновались усердные слуги демократического режима, – судебные приставы.
Так или иначе, все мои герои пережили смутные времена и с комфортом устроились в новых условиях. А с клубными работниками вдобавок произошла особо значительная метаморфоза: все они стали истинно верующими. Возможно, в этом сыграла роль духовная аура, исходящая от стен ДК. Поговаривали, что они были сделаны когда-то из церковных кирпичей.
Лет двадцать после окончания школы одноклассники ждали от меня подвигов, – я читал это по их лицам, – потом перестали. Каждые пять лет мы встречаемся. Все заканчивается банальной пьянкой, оживляемой наездами удачливых гостей, пахнущих ароматным смогом далеких Больших городов. В 81-м в "Уюте" к нам подгреб пьяненький Чиж с пустой рюмкой, но получил вежливый отказ моего одноклассника: "Это не наша!" Почти каждый год приезжает из Чепецка мой сосед по парте
Алешка Усатов. Сначала на велосипеде, потом на "Стриже", а последний раз на "Москвиче" без тормозов. Он вернулся на родину с Украины, где оставил двух сыновей, двух жен, две квартиры и двадцать лет своей жизни.
Дискотека отчасти испортила мои музыкальные вкусы, появился явный крен в сторону от рока. Современная музыка вызывает у меня равнодушное раздражение, а знакомая старая – тоску. Ее можно слушать лишь изредка, желательно, в обществе друзей и алкоголя. Мой музыкальный кумир все тот же – Слепой от рождения Американский Негр.
Музыкальных записей в цифровом формате у нас с сыном, не торопящемся стать моим продолжателем на пути диско, столько, сколько я никогда раньше не видел и не слышал. Но ничто не сравниться с замирающими звуками из приемника того бесконечно далекого прошлого.
Сева Новгородцев все еще ведет "Рок посевы" на ВВС, хотя пик его популярности давно прошел, – звонят и пишут в основном редкие слушатели моего возраста. Иногда случайно я натыкаюсь в эфире на его волну и с трудом выдерживаю несколько минут. Вещание "Голоса
Америки" урезали до трех часов в сутки, но от этого легко узнаваемый бруклинский акцент дикторов еще острее волнует колебания струн памяти. "Свобода" уже не та: старичков антисоветчиков отвадили от микрофона, острота комментарий иногда ниже нашего ТВ. И, все-таки, каждое утро после пробуждения и часа полтора перед сном слушаю их передачи. Иногда мне кажется, что я единственный в городе, кто делает это до сих пор.
Аппаратуру я постепенно распродал знакомым, а часть записей и один из магнитов в ходе обмена века отдал Диме за остатки его марок, сунув в придачу лампу дневного света, взятую на память из каптерки художника почты, старые наушники и лишнее в нашем домашнем хозяйстве кресло. Пару последних пластинок и порнографический журнал, приобретенный для такого случая у Сивкова, удалось выгодно обменять на "Зенит" Юры Сухорукого. Этот местный чудик с одной действующей рукой, от чего здороваться с ним нужно левыми, обвешанный фотоаппаратами, приемниками и биноклями вечно бродил по городу и окрестностям в поисках развлечений. Другой любитель обменов, Шура
Стерлигов, дал мне за вертак "Ишим", тут же подаренный брату Коле.
Только большие ганинские колонки с надписями "Звуки Времени" до сих пор стоят у меня в сарае. Сначала было жаль расставаться, а потом они устарели. По семейным праздникам я использую их как дополнительные скамейки для гостей, на лучшее применение они уже не годны.
На деньги от сбытой аппаратуры я хотел купить иностранный приемник. Дважды ездил в Москву, искал по комиссионкам, но подходящей вещицы не встретил. Ограничился самодельным ящиком, многократно улучшаемым в течение десятка лет, которым, Бог даст, буду пользоваться до конца дней. Старушка "VICTORIA-003", верно служившая мне 18 лет в странствиях по загаженному чекистами эфиру, отдохнув немного на пенсии, была разобрана на бесполезные запчасти.
А вот у Изегова как в музее сохраняются диски и аппаратура той поры.
Как-то мы с большим трудом по случаю приезда Чижа уговорили его включить старенькую музыку. Он долго отнекивался, кряхтел, передвигая ящики и соединяя провода, и под конец удивился: "Надо же, работает!"
В шкатулке среди десятка старых ручных часов у Сергея затерялся
"POLJOT" 70-го года. Секундная стрелка, как бы почувствовав хозяина, без завода встрепенулась и побежала по кругу. В первую ночь, как когда-то тридцать лет назад в армии, пряча от стариков, я положил часы под подушку, и, прислушиваясь к их едва различимому странно не ритмичному тиканью, счастливый уснул…