— Разница в послевкусии! Из одних ты выходишь — обожравшись. А из других, даже и съев вроде бы побольше, чем в первых- совершенно нормально себя чувствуя. Это, а не меню на сто страниц, определяет класс ресторана. Тем более что в по настоящему приличном ресторане меню — небольшое.
— Орлов, тебе просто лень куда то ехать. И ведь целую теорию придумал.
— Опровергни меня! Нечего сказать? Значит едем к нам!
После небольшой суматохи, вызванной нашим появлением, и сопутствующим движениями- дождаться конюха за лошадьми, снять верхнюю одежду, помыть руки и прочее, мы наконец то налили по рюмке очищенной. И выпили. К столу подали последовательно: Тартар с раковыми шейками. Крем-суп из цветной капусты с красной икрой. Мозги, запеченные по провансски и креветки в сметанном соусе, запеченные в яйце. И, наконец, гардиен по-провански, с рисом. Татен и кофе подавал уже Федор, камердинер отца. Алексей Александрович в собрании, Саша, нарочного к нему отправили.
Мы, как выяснилось, проголодались, За едой рассказал Бергу что взялся за создание самобеглых средств. Как и ожидалось, он загорелся. Но я сказал что приглашу его на испытания, ибо сейчас пока и говорить не о чем. А за кофе и коньяком они опять хотели взяться за меня, но я уже был готов.
— И когда же ты, Алексей Оттович, наконец определишься в отношении Елены Игоревны?
— А я разве не говорил? В ближайшее время мы объявим о намерении быть вместе. На суарэ, по этому поводу. Вы приглашены. О дате и времени сообщу дополнительно.
— И правильно! Давно пора избавить Ленку от беззаботной жизни!
— Поздравляю, Леха! — вставил Паша. — мне вот, что то не очень везет.
— Берг, спроси у Грибовой, нет ли на примете какой ни будь неуравновешенной истерички? А то Паша больно флегматичен.
— Я, Саня, и не думал, что ты что то хорошее скажешь. Я тебя знаю, ты то, даже если царевну- лягушку встретишь, первое что сделаешь, повезешь её во Францию. Вдруг они её съедят по ошибке? Вот у тебя радости то будет!
— Бгггг. Паша! Ты гений. Как ты точно понял всю суть этого Орлова!
— Ты был прав, Паш, зря я тебя от кабака Тестова отговорил. Хочется кому ни будь дать в морду. Не бить же Берга, правда? А там бы мы…
Но нашу ленивую и добродушную беседу прервали самым радикальным образом. Приехал флигель — адъютант Его Величества Дуров, с просьбой прибыть к монарху немедленно.
Так то, как только я вошел ресторан, я взял листок бумаги и написал Военному Министру. Мол так и так, милостивый государь Александр Иванович. Противник уничтожен. Вернулись в Краков. Поводов для беспокойства не вижу. Но, видимо, государю хочется подробностей. Причем сделано все несколько демонстративно. Насколько я, а не школьник, понимаю, мне выражено высочайшее расположение. Потому что могли прислать курьера, лакея, или еще кого. А тут целый флигель-адъютант, и монаршья карета. Когда я сказал парням собираться, Дуров пояснил, что зовут меня одного. Вот так и бывает в жизни, парни, работали вы, а хвалить будут меня. И это — справедливо, потому что вы взялись надо мной шутки шутить. И мгновенная расплата. Как знак свыше, не трогайте Орлова. Он почетный святой. Берг попросил меня не размахивать хвостом и не цокать копытами. А Паша как всегда буркнул, что памятник падшим женщинам не может быть святым. Уж кто бы говорил! Меня переодевали в четыре руки Федор и Игнатий. Управились быстро, и спустя всего минут двадцать меня проводили в личные покои Императора.
И первое, что я увидел в гостиной императорских покоев, была графиня Марина Минина. В полутемной гостиной, в свете уличных фонарей, она, стоящая у окна, показалась на мгновение изысканной картиной. Тонкий профиль, загадочно мерцающие глаза, волшебная шея, спокойно сложенные на подоле руки, хрупкая и невесомая. Совершенно магнетичная девушка. Но сообразил я это, только подойдя к ней. Хотя и не собирался. Наверное, три рюмки очищенной.
— Здравствуйте, графиня! — она обернулась, и просияла всем лицом. Вспыхнули глаза, губы брови…я в растерянности оглянулся. За спиной у меня стоял флигель-адъютант, князь Дуров. Понятно.
— Живой!
— А с чего мне помирать?
— Саш, тебя опять на подвиги потянуло?
— Какие подвиги, ты о чем? Ерунда какая.
— Не скромничай, весь дворец уже судачит про Дрезден!
— Всех моих подвигов там — солдатская каша на ужин. Ну, войска всю дичь распугали.
— Однажды, Орлов, ты свернешь себе шею!
— Не дождешься!
— При чем здесь я? Вот фон Лобковиц будет плакать.
— Ну, раз ты так настаиваешь, так и быть. Поеду, познакомлюсь. Посмотрю хоть, что за Магда такая.
— Нет необходимости! Она будет у нас на балу. И два любящих сердца, наконец то станут вместе!
— Я понял, что у меня нет выхода. Или, может, не ходить на этот ваш бал? Хотя, мы рабы приличий. А представить, что скажет свет, если я не приду даже страшно!
— Подумаешь, и не приходи!
— А меня и не приглашали!
— И правильно!
— Вот и отлично!
