— Хм. Вас, Орлов, проводят к Императору. Остальным придется подождать в общей приемной. Впрочем, Марина Ивановна, я пошлю лакея в Её Величеству.
С чем мы были допущены в рабочие покои. Ребят и Минину увели. А меня без помех проводили в кабинет монарха. Там были Бенкендорф, отец, командир кавалергардского полка князь Урусов, Военный Министр, и — тадам! — Жорж Дантес, барон Геккерен. В мундире подполковника Измайловского полка.
Но мое появление все обернулись. Я сдержанно поздоровался.
— Орлов! — обратился ко мне Император — когда батарея твоих пушек будет готова к стрельбе?
— Батарея у дома маркиза Неверова, бывшего дома Голицина. Он его купил недавно. Батарея готова к бою.
— Отлично! Основные силы бунтовщиков намерены построится на плац — параде. Твоя батарея в состоянии их уничтожить? Если да, то как быстро?
Я пожал плечами.
— Зависит от построения. Но, при нормальной корректировке — минуты за три. Три залпа.
— Что для этого нужно?
— Посадить сигнальщика на замковой башне. Батарея готова к бою.
— Хм. То есть у бунтовщиков нет шанса?
— Мне трудно судить, ваше величество. Без диспозиции и координат.
Тут открылась дверь, как я понимаю, в коридор, соединяющий покои Императрицы — матери, и царский кабинет. И в двери вошла Императрица Ольга, в сопровождении Маринки. Все встали.
— Поступим так. Вы, господа, — обратился к Урусову и Чернышеву монарх — сейчас возьмете Берга и Неверова, и разработаете схемы артиллерийского огня по бунтовщикам. А с тобой, Саша, я бы хотел обсудить еще один вопрос.
Урусов и министр ушли. А императрица, к моему удивлению, уселась рядом с отцом. Маринка прошла по кабинету, и уселась рядом со мной. Император посмотрел на нас, и глаза у него стали веселыми. И я вдруг понял, что он совершенно не волнуется по поводу дворцового перворота. Но изрядно смущен. В кабинете установилась тишина.
Мне было не очень понятно, что происходит, но я спросил то, что занимало больше всего.
— Какой план у бунтовщиков?
— Преображенский, Семёновский и Лейб-егерский полки будут построены на площади. — Заговорил Бенкендорф. — После появления на трибуне монарха с приближенными, их арестовывают и требуют у царя отречения от престола. Занимают дворец, имперскую канцелярию, и военное министерство.
— И все?! Так просто? И чем же царь им не хорош?
— Вот, можешь ознакомиться.
Он раскрыл папку, лежащую на столе, и протянул мне листок. Воззвание. В коротеньком тексте, обращенном к согражданам, сообщалось следующее. Царь — самозванец и узурпатор. Потребуем его отречения в пользу вдовствующей Императрицы! А она, при поддержке лучших представителей народа, в течение года дарует нам конституцию. И подпись — Конституционный комитет.
— С чего это Его Величество в самозванцы записали?
— Саша! — Неожиданно заговорил отец — мы давно хотели с тобой поговорить. Но случай представился только сейчас.
Тут произошло невероятное. Императрица взяла отца за руку. Минина рядом тихонько пискнула. Кажется, я знаю, что мне сейчас скажут. И мне не нравится присутствие Дантеса.
— Мы с Ольгой …Сигизмундовной давно любим друг други и решили пожениться. Катя Вишневецкая — наша дочь, и твоя сестра, Саша.
Судя по реакции присутствующих, новостью, кроме меня, это оказалось только для Мининой. Я прикинул в уме. Катьке лет семь сейчас. Откашлялся, и спросил:
— Так значит, история с выходом в отставку, дуэлью и прочим — постановка?
— Император Алексей, был стар, — заговорила императрица — и знал о наших с Лешей отношениях. И совсем не возражал. Но он умер неожиданно. Остановка сердца во сне. Когда хватились, делать что либо было поздно. А я поняла, что беременна. Наследник ещё мал. Такой скандал мог спровоцировать что угодно, вплоть до смены династии. И мы решили формально удалить Орлова от двора, во избежание сплетен, и родить в тайне. Дожидаясь удобного момента, что бы разрешить ситуацию.
— А какая роль в этом всем барона Геккерена?
— Мы с ним друзья, — сказал отец. Уловив мой озадаченный взгляд, присутствующие кто засмеялся, а кто просто ухмыльнулся — нет — нет! Просто Егор вытащил меня однажды из под завалов рухнувшего дома, во время боя. А я как то отбил его от дюжины янычар. Сам понимаешь, это дорогого стоит. Кроме того, то, как я уйду в отставку — придумал он. Ему и исполнять.
Я крякнул. Это получается почти восемь лет Саша Орлов, страдал зря? То есть, мне то сразу было плевать. Но он страдал более чем серьезно.
— Я понимаю, о чем ты думаешь, Саша — снова заговорил отец — и мы надеемся что ты нас простишь.
Пожал плечами. Чего уж теперь?
— Нынешний переворот имеет к этому какое то отношение?
— Самое прямое — снова вступил Бенкендорф — с некоторых пор в Гвардии ходят более чем упорные слухи что Император — сын Алексея Орлова. А сейчас подготовлен Закон О Царской Семье. Он позволяет вдовствующей императрице снова выйти замуж.
