Перед зрителями раскрывается картина поистине эпического масштаба: весь зал, насколько хватает взору, полон галдящими и снующими туда-сюда людьми, на спинах которых закреплены пары крыл белого, черного, розового, зеленого, оранжевого, серо-буро-малинового-в-крапинку цветов. Многие девушки кокетливо примеряют на себя очередные крылышки, грациозно красуясь перед зеркалами; как будто в отместку некоторые юноши пытаются их за эти самые новообретенные крылья пощипать; тут и там слышны возгласы в духе “А как мне вот эти беленькие?” , “А розовенькие я подарю подружке!”, “В них ты больше похож на черта!”, “Приветствую тебя, Эмо-Ангел!”, “Дайте два!” и все в том же духе. Картина ненашутку интригует и завораживает.
Федор: - Что они там вытворяют?
В.В.П.: - Крылья Ангелов скупают!
Федор: - Им хотят подобны быть, в небеса все воспарить?
В.В.П.: - Каждый то почти желал, рядом коль Иван летал!
Федор: - А что кричат они там все?
В.В.П.: - Да в основном лишь "дайте две!"
Федор: - И черны крылья тоже есть?!
В.В.П.: - Для тех, чей Дух не принял Весть.
Федор: - И даже розовые есть …
В.В.П.: - Носить такие - это честь!
Федор: - Вы юморист, смотрю, однако! А это?
В.В.П.: - С крыльями собака!
Федор: - И даже с крыльями стал конь?!
В.В.П.: - Рукой Пегаса ты не тронь!
Федор: - Да как ж я трону сквозь стекло?
В.В.П.: - Да я шучу вот так незло …
Федор: - А все ж Ивану повезло.
В.В.П.: - Иван теперь наш раритет, пусть нету крыл - не знает бед!
Федор: - Я за него ужасно рад! То первый шаг в Эдемский Сад.
В.В.П.: - Вселенной начат в Сад поход … и Божий Суд для всех грядет.
Федор: - Туда пропустят, да, не всех.
В.В.П.: - Американский все ж морпех тому, похоже, не внимает …
Федор: - Как США, да, поживает?
В.В.П.: - Иван, кажи нам континент - то поучительный момент!
Как будто на деле обретя вторые, пусть и искусственные, крылья, Иван в совокупности с камерой и огромной охотой покидает битком набитый павильон с не-совсем-чтобы-Ангелами и резко взмывает под облака. На краткий миг камера оказывается ослеплена лучами восходящего солнца, а затем зрители на какое-то время могут созерцать нежные кучерявые облачки-барашки и пролетающие мимо стаи голубей. Затем совершенно неожиданно камера ныряет вниз, разрезая облака и спугнув очередную стайку ни в чем не повинных птиц, и перед телезрителями раскрывается удручающая в своей однотонности картина.
