— Правда для этого нам пришлось отдать врагу столицу нашего государства, — продолжил я, глядя теперь только на старшего сэта. — А перед этим был бой, проведённый по всем правилам войны того времени. Иногда у меня возникала мысль, что было бы, если б мы применили другую тактику. Или если бы у нас было оружие помощней. Впрочем, я не о том. В начале той войны мы действовали так же, как предложил Канург, — я заметил краем глаза, как главнокомандующий снова напрягся. Ухмыльнулся внутренне. Он, наверное, ждёт, что я вдруг соглашусь с его планом и тогда он вновь окажется на коне. Точнее на айсале. — Небольшие стычки и отступление, небольшие стычки и снова отступление. Отступление с потерями. Но там были другие условия, а здесь враг пройдёт по нашим трупам, если мы будем постоянно отступать. Но и там, у нас, всё закончилось кровавым сражением, и хотя мы номинально победили, нам всё равно пришлось снова отступить. Поэтому сейчас я предлагаю бой. Прямо здесь, вот на этом месте. Если всё пройдёт как надо, враг дрогнет и отступит. Я уверен в этом…
К вечеру мой план был принят окончательно. За проголосовало примерно шестьдесят процентов всех присутствующих в лагере старших сэтов, двое воздержались, остальные были против. Но голоса последних не имели значения, решало большинство. И поэтому следующим утром я начал репетицию будущего сражения, на ходу корректируя нюансы. Вспомнил, как Наполеон говорил о резервах, и решил оставить таковой за холмами. Три тысячи пеших стрелков. В купе с перекрёстным огнём и залпом из орудий, их выход под барабанную дробь с развёрнутыми знамёнами должен выстрелить в ту же цель. И попасть. Враг дрогнет. Должен дрогнуть, ведь иначе…
А вот с той частью армии, которая должна была отрезать часть колонны я передумал. Положат их. Здесь-то будут стрелять лёжа, и пока противник сообразит, что вообще делать… Да и что они могут сообразить? Стрелять под углом? Глупость. А там они станут действовать классически и против пятнадцати тысяч долго не простоят.
Поэтому я разделил эти пять тысяч на две части. Одну, три тысячи, поставил за холмом справа. На случай, если Мангр решит обходить нас с фланга. Остальные две тысячи слева. Здесь уже скорее для собственного успокоения, потому как местность для обхода плохая — кустарник и перелески.
Закончив к полудню первые учения с основной ударной силой, я приказал им идти в лагерь, а сам со своими десятками и Ульгаром, который неотступно крутился возле меня, остался на месте. Мы ещё раз взобрались на гору и стали осматривать луг оттуда.
Двести будущих стрелков-магов уже имелись, причём здесь даже обошлось без участия Наргара. Когда молодые сэты узнавали о том, что в гурте будут выдавать, уже успевшие наделать шума новые стрельны, они без лишних раздумий бежали на поиски моих парней и с дрожащими руками спрашивали — можно ли ещё записаться? И чуть ли не разрывали себе улыбкам рты, когда им говорили, что пока ещё можно.
— Вот там по центру будут лежать стрелки с переделанными стрельнами, — я указал на участок примерно посредине ближнего к нам края луга. — Их роль решающая. А вон там, — чуть приподняв руку, я ткнул пальцем в ту же середину края, только теперь южного. — Там по центру линии будете лежать вы. Сколько у нас патронов на новые стрельны?
— Пять телег, — Рунг нахмурил брови. — Даже не знаю — сколько по количеству это будет. Но много, мин аржант. Их изготовлением сейчас занимается и стар и млад, причём уже почти во всех селениях. В Тиглиме даже шесть складов переоборудовали под это дело.
— Ульгар, а когда вы выступили из Тиглима? — спросил я у сына Наргара, вспомнив его вчерашние слова про пушки.
— Пять дней назад, — ответил тот и сразу сообразил. — Значит, полдекады осталось, а не декада. Так это они говорили, что уже сюда привезут через декаду. Возможно, уже и выехали, — в его глазах заплясали чёртики. — Двадцать четыре орудия! Это же сила!
— Рано пока радоваться, — немного охладил я его пыл. И в самом деле. Вдруг Мангр подойдёт к реке уже завтра?
Но ни на следующий, ни на послеследующий день Мангр не появился. До обеда я всё так же продолжал учения и корректировал нюансы. Теперь слева было решено оставить всего тысячу. Вторая была добавлена к пяти основным. Которые примут бой, а мы с десятком Рунга пролазили полдня между кустарников, беспрерывно кастуя «ямы». И к вечеру довольно большая территория слева от места предполагаемой битвы представляла собой лицо человека больного оспой. Наверное. Если смотреть сверху.
