И вот Мэнсон застонал по пятидесятиваттным колонкам и сабвуферу. Яков любил слушать музыку достаточно громко, и иногда ему даже казалось, что стены комнаты сжимаются и расширяются вместе со звуковыми волнами. Яков развалил свое тело на диване, пригубил вино и расслабился. Соседние квартиры пустовали, а соседи снизу и сверху никогда еще не жаловались на громкую музыку, поэтому можно было действительно расслабиться и ни о чем не думать. Хотя иногда приходили и непрошенные мысли. Например, о
«Ангел с крыльями в струпьях». Вообще, иногда задаешься вопросом, достаточно ли нормален господин Мэнсон? Но скорее всего, что он нормальнее большинства из нас, просто имидж такой. Имидж, бизнес, деньги.
Из блаженства Якова выдернули громкие стуки в дверь.
— Ну кто там? — он приглушил музыку и пошел в прихожую.
Лучше бы Яков продолжал лежать на диване и слушать музыку. Потому что, как только дверь была открыта, Яков получил сильный удар в лицо. Упав, он успел подумать: «Грабители».
Но это были не грабители. Довольно скоро Яков очнулся и увидел, что в его квартире хозяйничают чужие люди — три крепких бритоголовых парня в белых рубахах навыпуск. Музыкальный центр молчал. Скосив взгляд, Яков с ужасом увидел, что музыку это центр воспроизводить больше не в состоянии — его «Филипс» лежал на боку, разбитый, изуродованный, в общем, довольно мертвый.
— Очухался? — подошел к нему один из подонков. Он наклонился над Яковом, из-под ворота рубашки выскочил внушительных размеров крест на цепочке, который закачался над головой несчастного хозяина квартиры. Яков разлепил окровавленные губы:
— Что… — но не успел он договорить, как молодчик ударил его ногой по ребрам.
— Молчать! — прорычал бритоголовый. — И не пикни, а то так измордуем, мама родная не узнает!
Другие парни меж тем очищали книжные полки, бегло просматривая каждую книгу, после чего швыряли ее на пол. Денег в книгах Яков никогда не прятал, но не деньги нужны были его мучителям. Краем уха он прислушался к разговору вандалов и поразился: оказывается, они искали книги «еретиков»! Услышать это слово в двадцать первом веке! Уму непостижимо! Несколько книг неохристианисты (или попросту «кресты») отнесли в ванную, облили их там одеколоном и подожгли. Яков заметил, что приговорены к сожжению были учебники биологии и астрономии, оставшиеся у него после школы, и пара еще других книг. Компакт-диски попросту раздавили каблуком.
— Ты слушал дурную музыку, — пояснил ему первый «крест». — Но ты еще можешь исправиться, спасти свою душу. Вот тебе хорошие,
Голос «креста» ничего хорошего не обещал. Яков кивнул. Мимо его воли из глаз начали течь слезы.
— Ладно, не реви, — подобрел «крест». — Мы ведь ради твоего добра стараемся. Потом сам спасибо говорить нам будешь.
«На том свете?» — подумал Яков. По квартире расходился запах горелой бумаги. «Кресты», сделав свое светлое дело, уходили.
— Погоди, Павел, — вдруг остановился в дверях один их них. — Мы забыли о святой водице…
— Ну давай, только быстро, — сказал Павел, тот самый, что разговаривал с Яковом.
«Крест» кивнул, расстегнул молнию на брюках, вытащил свой «шланг» и обильно оросил зловонной мочой разбитую аппаратуру, разбросанные книги и самого Якова.
— Во имя отца и так далее, — сказал при этом акте «освящения» неохристианист.
В понедельник Яков, конечно же, вышел на работу. О происшедшем он, понятное дело, никому не рассказал. Вечером он шел, задумавшись, вдоль моря и дышал соленым воздухом.
— Сатана любит вас, — сказал он.
— Чушь какая, — сказал, прочитав рассказ, мой друг.
— Ну, вдохновение такое было… — ухмыльнулся я.
— От кого? Кстати, а ты не боишься
И мой друг широко улыбнулся мне.
Посвящается Люсе
