Юрий Матвеевич в один присест умял свою порцию и, видимо, успокоился.
— Так ты на самом деле Дилан? — вернулся я к этому вопросу.
— В некоторых кругах меня знают под этим именем, — мрачно ответил Юра.
— Впервые слышу.
Алексей с аппетитом поглощал шашлык и, видимо, не совсем понимал, о чём речь.
— У моего деда была такая фамилия, — счёл нужным пояснить Юра.
Он разоблачился и с громким хохотом бросился в море, подняв кучу брызг.
— А я в туалете повесил карту мира, — сказал Алексей. — Теперь срать не скучно и познавательно.
— Ага, — сказал Степан Антонович. — Пальчиком водишь и вроде как путешествуешь…
Нижний край солнца коснулся водной глади. В кустах кузнечики стрекотали всё громче и громче. Степан Антонович разлил остатки коньяка по стаканчикам.
Алексей выпил и спрятал стакан в пакет для мусора.
Мы молчали, каждый думал о чём-то о своём. И нарушать эту тишину не хотелось. Мы смотрели на море, где в тёмных волнах всё ещё плескались Болик и Юра.
— Веселится, как ребёнок, — с улыбкой сказал Алексей, подразумевая Болика.
— Не знаю ни одного человека, более жизнерадостного, чем Болик, — поделился своими наблюдениями Степан Антонович.
— На самом деле дела у него так себе, — сказал Алексей. — Там, где он живёт, чтобы получить более-менее приличную должность, нужно продать душу и выучить адский язык…
До нас донёсся весёлый гогот Юры и детский смех Болика. Алексей поворошил палкой костёр.
— А язык Болику не даётся… — печально закончил Алексей. — Вот и приходится ему с высшим образованием развозить пиццу…
— А я вот думаю, — отозвался Степан Антонович, — раз мы всё же европейская страна, то у нас могли бы ввести такие же льготы для гетеросексуалов…
Тут он замолчал.
Мы доедали шашлык, глядя на лучи заходящего солнца.
Потом мы собрали мусор, окончательно затушили костёр и поехали в город.
На перекрёстке мы расстались.
Болик, стуча копытцами и размахивая хвостом, убежал куда-то на юг.
Алексей Сармат ушёл на север, и дорога, по которой он тяжело ступал, покрывалась толстой коркой льда.
Юрий Матвеевич Продюк (он же Дилан) укатил на мотороллере на восток, и дорогу себе он освещал мощным потоком света, бившего из глазных отверстий на его металлическом лице.
Степан Антонович задержался позже всех. Мы обменялись рукопожатием.
— Был рад всех вас увидеть, — сказал я.
На небе взошла луна. Она осветила перекрёсток, и я увидел, что держу за руку красивую блондинку. Фигура у неё была потрясающая.
— Я тоже, — сказала она и смущённо улыбнулась.
— Прах к праху, — сказал я и тоже улыбнулся.
— Ну, до встречи! — сказала девушка, села в автомобиль и скрылась в западном направлении.
Я немного постоял, а потом расстался со своим телом, которое мгновенно рассыпалось в пыль, и исчез.
Жила-была девочка, милая и красивая. Но вот беда — не любила она ни причёсываться, ни стричь ногти. И поэтому ходила она лохматая и растрёпанная. А ногти у неё выросли такие длинные, что это были уже не ногти, а самые настоящие когти.
Однажды пошла эта девочка прогуляться на улицу, а на ногах у неё были такие длинные ногти, что пришлось оставить ботинки дома. Идёт она босиком и когтями по асфальту чиркает: «Вжик-вжик!»
Люди увидели её и сказали:
— Это какая-то обезьянка здесь гуляет.
Девочка услышала это и начала кривляться и корчить страшные рожи.
Один толстенький мальчик в шортах побежал звонить по телефону в зоопарк:
— Здравствуйте, это говорит Петя. У нас тут по бульвару разгуливает живая обезьянка и безобразничает. Приезжайте поскорее и заберите её в зоопарк.
Вскоре приехала чёрная машина, из неё вышел дядя с бородой, он держал огромный сачок на длинной рукояти. Дядя поймал девочку сачком, бросил её в машину и уехал.
В зоопарке девочку посадили в клетку. Там было много настоящих обезьянок. Все они веселились, прыгали, играли и визжали от радости. Вот только девочке стало совсем невесело. Напрасно она кричала: «Я не обезьянка, я девочка!» — её всё равно никто не слушал. Она села в углу клетки и заплакала.
А дома девочку ждали её папа и мама. Когда наступил вечер, они, наконец, решили пойти её поискать на улице. Ходили они, ходили — нигде не находят своей девочки. Вдруг увидели они толстого мальчика, который сидел на скамейке и ел мороженое.
— Здесь, — говорит этот мальчик, — обезьянка безобразничала, я в зоопарк позвонил, и её сачком поймали.
Папа и мама сразу помчались в зоопарк. Прибежали они к клетке с обезьянками, вот только обезьянок там так много, где же им найти свою дочку? Мама говорит:
— Все обезьянки прыгают и веселятся, но одна обезьянка почему-то сидит в уголочке и печалится. Может быть, это наша девочка?
— Конечно! — закричал папа.
Девочка услышала, подбежала к ним и сказала:
— Мама, папа, заберите меня скорее отсюда!
Папа открыл дверцу клетки, взял девочку на руки, и они все вместе пошли домой.
С тех пор девочка стала причёсываться и стричь ногти. И даже чистить зубы два раза в день, утром и вечером.
