На тот момент опыта пребывания в «учреждениях закрытого типа» я не имел. Помню, как холодок побежал от поясницы к загривку. Крайне неприятно без привычки, не имея даже ножа, шагать перед незнакомой вооружённой особью, в чьи обязанности входит физическое устранение конвоируемого в случае малейшего неподчинения.
Берлога у Хромого оказалась солидной. По стенам дважды поворачивающего коридора я насчитал восемь железных дверей, выглядящих не намного тоньше двух нами пройденных. В трёх из них так же имелись смотровые щели и, плюс ко всему, небольшое прикрытое задвижкой оконце. На сером бетоне пола то тут, то там попадались россыпи тёмных кругляшков, у дверей с оконцами их было больше.
— Сюда, — не оборачиваясь, махнул рукой горбун и скрылся в проёме.
Мы вошли в небольшую полутёмную комнату. С первого взгляда я принял её за кладовку, настолько много было там разного барахла, как попало сваленного по углам, и не только. В центре стоял стол, а в дальнем свободном от хлама углу — кровать с жёлтой подушкой в пятнах непонятного происхождения и скомканным лоскутным одеялом.
— Привёл? — из-за громоздящихся на столе коробок показалась голова, лысоватая, с зачесанными назад жидкими соломенного цвета волосами, наморщенным лбом и небритой опухшей физиономией.
Обитатель «кладовки» поднялся и, неуклюже переваливаясь, вышел к посетителям.
Сомнения в том, что это и есть Хромой, у меня отпали сразу. Его левая нога не дотягивала до правой сантиметров двадцати. К подошве ботинка крепилась деревянная колодка с железными набойками, уравнивающая длину конечностей и издающая отвратительный скрежет, соприкасаясь с бетоном. На вид Хромому было… сразу и не скажешь. От тридцати до пятидесяти. Есть такой тип разумных существ, чьи возраст и внешний вид слабо связаны. Мой новый знакомый был его ярким представителем. Да и покрывающие большую часть лица шрамы — то ли от когтей, то ли от множественных ударов чем-то тяжёлым — затрудняли определение количества лет, в течении которых мать-земля попиралась разнокалиберными ногами этого выродка.
— Ну-ка, ну-ка, — Хромой подошёл ко мне и, смерив взглядом, приподнял кустистую бровь. — А не мелковат?
— Я с твоих слов понял, что в самый раз, — ответил Валет.
— Щуплый он у тебя какой-то. Не подох бы в дороге.
— В какой дороге? — спросил я, но был самым хамским образом проигнорирован.
— Он только с виду щуплый, но здоровья на троих хватит.
— Смотри, Валет, — Хромой ощерился, проводя языком по золотым зубам. — Сроки горят, сам знаешь. Облажается пацан, отвечать тебе придётся.
— За это не переживай. Давай-ка лучше к делу.
Что ни говори, а детство — тяжкое время. Ты мелкий, слабый, глупый, каждый может тебе наподдать, а то и прибить, если под горячую руку сунешься. А главное — окружающие пытаются, так или иначе, тобою манипулировать. И, что самое неприятное, им это удаётся. Странное дело, со сверстниками такие фортеля не прокатывают. На «слабо» я никогда не вёлся. Но если посыл исходит от старшего, с детскими мозгами случается что-то необъяснимое. Наверное, виной всему долбанное честолюбие. Серьёзные дядьки говорят с тобой про серьёзные вещи, вводят в свой круг. Это уже не игрушки, тут всё по-взрослому. Тебя восприняли всерьёз. Как откажешься? Вот и я не смог.
Задачу мне сформулировали просто и понятно — прибыть в Навашино, дождаться ночи, покинуть своё убежище, найти Баскака — второго человека города — и сделать так, чтобы его имя впредь упоминалось в прошедшем времени. Отлично. Люблю простые решения.
Преодолеть дорогу от Арзамаса до Навашино мне предстояло в оружейном ящике. Без ведома хозяина груза. Каким путём я попал в кузов — не знаю. Упаковали меня уже в берлоге Хромого, после чего долго несли и, в конце концов, положили. Сколько времени пролежал — трудно сказать. Часы у меня отобрали, дабы не создавать посторонних шумов. С собой дали АПБ с двумя магазинами, кислородный баллон, кисет подсушенных листьев неизвестного мне происхождения и две фляги: одну с водой, и одну пустую, для справления малой нужды. Большую нужду запретили строго-настрого. Еда также оказалась не предусмотрена. Впрочем, проголодаться я всё равно не успел. Как-то не до того было. Повезло ещё, что навашинским везли «крупняк», а не только стрелковую мелочёвку.
Ящик КПВ сильно напоминает гроб. По длине места хоть отбавляй, но вот с боков тесновато, приходилось складывать руки на груди, это, кроме экономии жизненного пространства, помогало вовремя подставить ладони, чтобы не разбить физиономию о крышку на очередном ухабе, когда мой «катафалк» пришёл-таки в движение.
Ехали, по моим ощущениям, не меньше недели, хотя на самом деле маршрут Арзамас-Навашино занимает не больше четырёх часов. Но тогда я пребывал в полной уверенности, что, когда вылезу из чёртового ящика, под ногами окажется другое полушарие, с пальмами, слонами и полуголыми чёрными бабами. Если кому-то кажется, что время летит чересчур быстро, могу смело посоветовать — ложитесь в гроб, закрывайте крышку, и всё пройдёт.
