Когда его привезли, Тобиас передёрнулся, когда привезли Люмена того буквально втащили наверх и опустили на кровать как кусок льда какой-нибудь. Абсолютная невосприимчивость, глухота. Шайло тогда ещё не вернулся из Обители жриц. Тобиас помнил как хотел, чтобы Шайло поскорее приехал, как будто это могло чем-то помочь. Однако и после этого ничего не изменилось.
День ото дня одно и то же без возможности помочь. Тогда Рамил впервые понял, что такое страх и стоял с таким видом, будто лишился руки. Вздёрнул голову, оборачиваясь по сторонам, и встретил спокойные глаза Диана. Да, нерациональное, беспокойное, так и бывает.
Рамил сглотнул и совладал с собой. А сейчас замерев в стороне, слушал как Тобиас пытается рассуждать, что могло стать причиной нападения Черепов и за ним отверженных.
— … Но не могли же они действовать слаженно!
— Не нам судить о том.
— Шайло, кому тогда? — И не дождавшись ответа. — Ты уже спрашивал у Него?
Пауза.
— Шайло!
— Да.
— И что?
— Он сказал, всё что происходит подвержено единому порядку. И не стоит углубляться в его истоки, так как от этого ничего не изменится.
— Но…
— Тобиас, — тут же вмешался Лукас строго. — Ты слышал волю Императора.
Тот вместо обычного подзадоривания промолчал.
— Люмен говорил о каком-то мальчике: «он там…это он».
— Люмен бредит, — парировал Лукас не меня интонации и этим как будто провёл черту, после которой все разом замолчали и уставились кто куда.
— И всё же. — Прерывая тишину заговорил Рамил, Туофер тут же внимательно посмотрел на него. — Сопоставляя все факты и сводя их к… я не могу разобраться. Недостаточно данных для верного заключения.
— Тогда построй теорию, — отозвался лениво Диан.
— Теорию? — не понял Рамил.
— Да, — подтвердил тот.
Туофер снова перевёл взгляд на освещённое звёздное небо. Уловив почти растерянный взгляд Рамила, Диан пояснил.
— Ты построишь теорию и представишь как всё может быть на самом деле. И честное слово, пусть это будет хоть так, потому что я ничего не понимаю. А так будет хоть приблизительный ориентир. Потому, что это темнота, братья мои, и никому из нас не понятно, почему всё именно так, как произошло.
Многозначительно замолчав, Диан подобрал колено. Молчали и остальные.
Темно. Чувство парения мягко удаляет от ясности. На волнистых отполированных стенах вспыхивал свет и волной проходился по леднику. Кругом тихо и спокойно и только мерное колыхание воды вносит жизнь в безмолвное царство здесь. Свет падает с неба и, проходя толщу воды, приглушается. Впереди один из десятка коридоров, ведущих в самое сердце ледника. Там кругом белые стены, причудливые неповторяющиеся узоры и тишина. Позади очень темно, но впереди в переплетении коридоров скользит убегающий свет и зовёт вперёд.
Среди невесомости вдруг вспыхивают светящиеся буквы. Теперь это обвалившиеся стены и покрытые изморозью каменные блоки. Над головой невысокий свод. Взгляд падает на слова, высеченные прямо над аркой: «Блаженны нищие знанием».
Ему нужно подойти ближе и рассмотреть, потому что слова постепенно изменяются, пытаясь явить нечто скрывающееся за ними. И тут же вспыхивает темнота.
Заброшенная под снегом комната появляется во второй раз. Всё то же, только надпись другая. Ведь она всегда была другой: «Я познал совершенство»!
Вспышка, темнота. Комната зажигается снова и снова, являя собой не изменяющуюся реальность, но каждый раз другие слова. Они другие, хоть и невозможно увидеть, потому что кругом наползает мрак. Неумолимые тени скручиваются в тугой узел, скользят по телу. Это звёзды.
Океан из одних звёзд, вечно светящих замёрзших точек в космической пустоте. Если протянуть руку, всё равно не дотянуться и всё же звёзды испускают сияние как тепло от костра. Исходящий от них свет должен иметь источник.
Почему светят звёзды? Я… Он плывёт в океане вселенной среди них, не слыша ни звука, его окружает извечный вакуум. Я не знаю. Медленно со всех сторон наползает холод, как изморозь на стекле. И так же со скрипом охватывает кожу и застилает глаза. Теперь всё мутное и не различить ничего, кроме редких всполохов вдали.
Холод перерастает в пустыню, где камень кажется горой и небо затянуто темнотой. Даже если задрать голову, молочные пути не появятся. Но он стоит с закрытыми глазами и не может открыть их, все силы уходят на новые попытки, снова и снова. Он прикасается пальцами к глазам и чувствует только грубую кожу.
Не может открыть глаз, нельзя. Кругом поднимается снег с земли и улетает за слои атмосферы, пока не покидает защитный кокон планеты и не превращается в белые полосы. Их очертания видно даже через опущенные веки.
Совершённость проистекает из полного завершения. Взгляд из центра полностью согласован с её организацией.