— Тренировок то всё равно уже нет. А видел бы ты Эву, она, кажется, вздумала обидеться и теперь сидит целыми днями в комнате и даже в сторону вошедшего не посмотрит. — Сообщил Тобиас. — Не хочется, конечно, выводить всякие параллели, но кто-то так же изволит…
— Пошли вон.
Тобиас замолчал как от удара. В голосе зазвучало извиняющееся удивление.
— Что? Я не расслышал…
— Пошли все вон отсюда.
Гавил замер. Люмен говорил тихо, но так, что у него разом в горле похолодело. Шайло вышел вперёд и стал между ним и остальными братьями, чтобы те не видели глаз самого старшего из них.
— Мы уже уходим.
Тот никак не отреагировал.
— Пойдёмте.
Шайло не противились. Один за одним легионеры оставили комнату.
Это произошло всего один раз, подобная вспышка ярости была редкостью для Него и всё же возможной. Подобное осталось ещё с тех времён, когда их взращивали как легионеров. В первое время после пробуждения все воздействующий факторы воспринимаются куда резче. Все эмоции обострены до предела. Именно оттуда оно и берёт своё начало, и даже сохранилось по прошествии сотен лет. Вспышка неконтролируемого гнева — которая вскоре улеглась.
Карнут ничего не мог предпринять тогда, потому что не имел права. Для него самого произошедшее стало неожиданностью. Когда Император вмиг рассвирепел. И даже если бы попытался, что его сила в сравнении с Его. Попытался? Карнут не должен думать так. Нельзя даже вообразить встать на пути… и всё же… это произошло так быстро и было так неожиданно, что он тогда испытал удивление.
А потом всё кончилось. Хватило одного мгновения, когда женщина от испуга и неожиданности отпрянула назад. Он хотел тогда поблагодарить её и потянулся коснуться руки, а та кинулась назад как ошпаренная. Мгновение и вот уже Он подымается, и лицо пылает. Не подвластная разуму яростью. Хозяин дома тут же кинулся, преграждая путь к жене и тем ещё больше разъярил Его.
Если бы тогда этот мужчина не повёл себя как перед лицом опасности, всё могло обойтись. Только тот выпрямился, как если бы ожидал нападения. В один миг Он схватил его и сломал руку, впиваясь в мягкую человеческую кожу острыми как кинжалы ногтями. Кровь тут же полилась по разрезанной ткани и закапала на пол. Женщина закричала.
Тогда Он сломал шею мужчине, оставив на ней такие же глубокий кровоточащие порезы. Резко вскинул руку, полосуя грудь и откинул в сторону тело. То ударилось об стену как мешок с песком. Кровь уже начала реками заполнять трещины и щербины в полу.
Карнут слышал, как женщина шепчет сыновьям и тащит их прочь. Видел и как Он пошёл следом, и как только та успела опустить крышку погреба, нанёс ей несколько ран. Кровь потекла по светлой одежде, сделав шаг назад, женщина озиралась по сторонам в поисках защиты. Тогда несколько росчерков алым расплылись по рубашке. Из горла хлынула кровь и покачнувшись, она упала на пол, выставив вперёд руку, лицо закрыли тёмные волосы.
Карнут видел Его глаза и хоть и пошёл следом, всё так же стоял в стороне, как и другие легионеры. Каждый из них уже и забыл, потому что им валено было забыть. С него же Император беспамятства не требовал, как с безмолвного свидетеля своего проступка.
Подобное возможно, хоть и маловероятно. Иногда даже древнее существо способно стать нестабильным. Не на долго, осознавая последствия после. Император стоял более не шевелясь и смотря на потёки крови и поверженные им тела. В бесцветных глазах мукой застыло раскаяние. Тогда Он повернулся к своему верному слуге и сказал:
— Дети.
Исполняя приказ, Карнут тут же открыл крышку люка и вытащил старшего сына. Тот успел увидеть свершенное до того, как его усыпили на несколько минут, чтобы очистить сознание.
Но каждый раз, когда Карнут видел Аджеху, он видел тот же взгляд, что был у мальчика смотрящего на тела родителей и кровь. И это предвосхищало дурные времена.
Время растягивалось долгим хвостом глубинного чудовища. Вздрагивало, чуя суетливость мелких тварей наверху и снова затихало под толщей бытия. Не сразу Люмен покинул комнату. Ещё долгое время продолжал он стоять там один, пока однажды не открыл двери и не пошёл вперёд без цели. Так ноги сами и привели его к инкубаторам.
Теперь здесь было светло и матовое свечение от самих инкубаторов растворялось в этом свете. Альтер как всегда следил за покоем тихого места, но Люмена заметил сразу и кивнул издалека, однако остался молчалив и вернулся к своему делу.
Первый же остановился напротив того из контейнеров, где вырастили его самого. Долгое время Альтер наблюдал, как Люмен стоит неподвижно и под конец не выдержал. Подошёл осторожно, видя напряжение и тоску легионера и сказал еле слышно:
— Ничего более драгоценного, чем вы, Чертог не видел. — И продолжил, отвечая на взгляд легионера. — Дети Легиона — творения, в которые заложено очень многое, как ни в кого другого. Столько расчётов, осторожности и целеустремленности, чтобы появился каждый из вас. Я рад видеть тебя здесь, Люмен.