Приближавшееся поражение, страх перед неизвестностью, постоянные бомбежки, а также множество свободно передвигавшихся по территории рейха иностранных рабочих внушали немецким крестьянам ужас. Еще осенью 1944 г. органы безопасности Баварии отмечали увеличение количества антинемецких высказываний «восточных рабочих», задействованных в сельском хозяйстве региона400. С приближением конца войны рядовые немцы стали уважительнее относиться к собственным рабочим. Стремясь обезопасить себя и свое имущество на случай неизбежного прихода союзнических войск, многие немцы заискивали перед «восточными рабочими»401. В марте 1945 г. начальник окружного управления Верхней Баварии сообщал о случаях, когда крестьяне запрашивали у своих русских работников письменное свидетельство о хорошем их содержании, которое они собирались предъявить солдатам Красной Армии402.
Момент освобождения из плена «восточные рабочие» переживали по-разному. Во многих мелких крестьянских хозяйствах рабочие прятались в момент боя в деревне вместе с хозяевами в подвалах403. Другие предпочли покинуть хозяйства еще задолго до прихода союзнических войск.
5 июня 1945 г. союзники официально объявили о переходе всей полноты власти на территории поверженной Германии в руки своих военных администраций. Сразу после освобождения «восточные рабочие» были предоставлены сами себе. В первые послевоенные месяцы тысячи бывших работников принудительного труда передвигались по территории Германии в поисках родственников или направлялись на родину. Многие из «восточных рабочих» задерживались в лесах на окраине деревень и заходили в крестьянские дома для того, чтобы получить продукты питания или поживиться крестьянским добром. Нередки были случаи, когда «восточные рабочие» возвращались к своим прежним хозяевам, чтобы обокрасть или отомстить за испытанные унижения404. Особый страх немецкие крестьяне испытывали перед «бандами» «восточных рабочих», нападениям которых часто подвергались располагавшиеся отдельно от деревни мелкие и средние крестьянские дворы405. Союзнические посты и патрули в большинстве случаев появлялись на месте совершенного нападения слишком поздно. Местные отделения гражданской полиции, не имевшие в своем распоряжении оружия, не могли защитить крестьянское население. В этих условиях сельская администрация часто сожалела о невозможности использовать в послевоенных условиях меры из национал-социалистического арсенала: аресты, изъятие оружия, а также обыски мест ночлега406.
Если отношения между крестьянами и бывшими работниками принудительного труда носили гуманный характер, то многие крестьяне предлагали им остаться в хозяйстве в качестве наемных работников или даже членов семей. «Восточные рабочие» иногда оставались в хозяйстве и продолжали работать в течение нескольких месяцев, пока их не находили органы репатриации. Многие иностранные рабочие могли остаться у прежних работодателей. Так, в г. Алтена в соответствии с распоряжениями военной администрации союзников от августа 1945 г. немецкие работодатели были обязаны предоставить желавшим остаться бывшим работникам принудительного труда те же условиях труда и содержания, что и для немецкого населения407. Однако, лишь немногие из «восточных рабочих» смогли воспользоваться этой возможностью408, поскольку в соответствии с
Ялтинскими договоренностями союзники должны были обеспечить репатриацию всех советских граждан с территории Г ермании409.
Сбор бывших работников принудительного труда в сельской местности проходил медленнее, чем в городе. Так, ответственный за осуществление репатриации из американской зоны оккупации генерал Э. Вуд410 докладывал в августе 1945 г., что «репатриация русских (советских) военнослужащих и граждан из американской зоны в основном закончена. Осталось небольшое количество в госпиталях (точно не могу сказать) и примерно до 10 тыс. человек находящихся вне лагерей (в сельском хозяйстве), которые еще не учтены»411. Причины подобной поздней репатриации из сельского хозяйства могли крыться как в более медленном распространении информации среди сельского населения, так и в установившихся добропорядочных отношения между работниками и работодателями.
К середине 1946 г. фактически был завершен период массовой репатриации бывших «восточных рабочих»412. Для большинства иностранных работников принудительного труда окончание пребывания в Германии означало окончание пережитых трудностей. Для большинства бывших «восточных рабочих», возвратившихся в Советский Союз, окончание пребывания в немецком плену было лишь продолжением или даже началом новых трудностей413.
