Вопреки нашим опасениям, Таис потихоньку возвращается к жизни. Один удар сердца, еще один, вдох, еще один — неуверенным шагом она преодолевает обратную дорогу. Удерживая равновесие, как канатоходец на тонкой нити. Не ослабляю объятия, не прекращаю просить. Напротив. Я еще усерднее ее умоляю, пока жизнь не начинает стирать пепельно-серый оттенок ее щек.
Пройдет еще несколько мучительных часов, прежде чем мы убедимся, что Таис ничего не угрожает. Приехавшие врач и медсестры вместе с нами облегченно вздыхают. Они знают, что тревога была небеспочвенной. Но тайна жизни и смерти часто выходит за рамки человеческого понимания и научных знаний. Никто — ни компетентный врач, ни опытный профессионал, ни бдительный родитель — никто не сможет предсказать день и час. Впрочем, это к лучшему…
Ощущение близости неминуемой смерти, неизмеримая боль и бездонная пустота, которые я пережила, могли бы меня погубить, но это сделает меня сильнее. И освободит от тяжести. Хватит благих намерений, стоицизма, храбрости! Я больше не буду готовиться к прощанию с Таис. Это напрасный труд, теперь я это знаю. Не это самое важное. Не имеет значения, какой будет моя реакция, когда она нас покинет. Я буду с ней, как и сейчас, просто как мама, со всей своей болью, всеми своими страхами, всеми своими слезами, слабостями, но также и со всей своей любовью.
Лоик тоже будет с ней, я это знаю. Он никогда не дезертирует. Несмотря на тяжесть этого испытания. Как и сегодня. Когда сердце сжимается от боли, охватывает невыносимое чувство одиночества. Ведь невозможно себе представить, что кто-то еще может так страдать. Даже тот, кто плачет с вами рядом. В тот момент, когда Таис была на грани агонии, мы с Лоиком почувствовали, что расходимся, каждый погружается в свою боль. Он — как отец, неспособный защитить своего ребенка; я — как мать, неспособная удержать жизнь. Между нами возникла небольшая трещина, которая могла бы стать непреодолимой пропастью, если бы мы не сразу ее заметили. Недостаточно прижаться друг к другу, чтобы сблизиться. Нужно в самый тяжелый момент найти в себе силы вытереть слезы другому. Повернуться к нему и понять, как нелегко ему пережить эту боль. Мы обнаружили эту губительную брешь, и мы ее заполнили. Любя друг друга, разговаривая друг с другом, слушая друг друга. Сочувствуя друг другу.
С этого дня мы любим друг друга больше, чем когда-либо, и в этом наше спасение. Мы чуть было не поверили в то, что навсегда теряем Таис, и это помогло нам по-другому взглянуть на свое будущее. Мы видели, как жизнь покидает ее; теперь мы будем наслаждаться каждой минутой, проведенной с ней, как благословенной отсрочкой, как бесценным подарком. Я признаю, что до сегодняшнего дня каждый вечер с наступлением темноты меня неотвратимо посещала мысль: «Нам осталось быть с ней на один день меньше».
Сейчас, когда наступит ночь, я хочу заставить себя сказать себе: «Сегодня мы прожили с ней еще один день».
Это только вопрос перспективы, но он многое меняет. Мы будем брать от этих дней все хорошее. До последней секунды. У нас впереди будет вся жизнь, чтобы мы смогли смириться с ее отсутствием.
***
Огонек колеблется, слабеет, а затем гаснет, оставив после себя маленький клубочек черного дыма. С сосредоточенным видом Азилис только что задула свою первую свечу, совершенно самостоятельно, как взрослая. Красивую розовую свечу, воткнутую в центр огромного торта. Азилис ликует под наши аплодисменты. Она улыбается гордо и счастливо. Мы тоже. Один год. Ей уже один год!
Этот первый год жизни можно описать так: переливание пуповинной крови, разные группы крови, три месяца в капсуле, четыре госпитализации (за месяц), пять разных больниц, шесть месяцев заточения, семь несчастных килограммов, восемь дней химиотерапии, девять сеансов массажа (в месяц), десять минут, чтобы проглотить кусочек, одиннадцать магнитно-резонансных томографий, несколько рентгенов и пункций позвоночника… Двенадцать месяцев испытаний…
Или лучше вот так: улыбка, два больших лукавых глаза, три маленьких зуба, четыре лапки, передвигающиеся с неимоверной скоростью, пять нормально функционирующих органов чувств, волосы длиной шесть сантиметров, десять проворных пальчиков, одиннадцать часов спокойного сна (ночью). Двенадцать месяцев счастья!
С днем рождения, моя прекрасная Азилис!
Последние дни июня, в школе заканчивается учебный год. Гаспар кладет на место свою папку для рисунков, складывает свои тетради, готовальню и книги. И с облегчением вздыхает:
— Наконец-то каникулы!
