— Давай попробуем снаружи. Да, тут есть фундамент, — сказал Фокс Лейле. — Но мы можем сосредоточиться на всем доме, стоя снаружи. И на сарае. Скорее всего сарай стоял там и во времена Энн. Нужно его проверить.
Как и предполагал Фокс, дождь все еще шел, мелкий и редкий. Лэмпа и двух собак, живших у родителей, он загнал в дом, чтобы не путались под ногами. Потом вместе с остальными вышел под непрекращающуюся морось.
— Прежде чем мы начнем. Мне только что в голову пришла идея — насчет сигнала вызова Бэтмена.
— Насчет чего? — переспросила Куин.
— Аварийная сигнализация, — объяснил Фокс. — Я могу принять сигнал, точно так же, как я чувствую ваши мысли здесь. Это вроде настройки радиоприемника. Если вы попытаетесь со мной связаться, я почувствую. Вы тоже почувствуете мой сигнал. Придется повторить вызов несколько раз, но это все равно быстрее, чем набирать номер телефона.
— Телепатический сигнал тревоги. — Куин поправила черную шапочку. — Безлимитный тариф и минимум абонентов. Мне нравится.
— А если ты сам попадешь в беду? — Под легкой курткой у Лейлы была толстовка с капюшоном; цвет ее можно было определить как светло-лиловый. Выйдя во двор, она надела капюшон, прикрыв голову.
— Тогда свяжусь с Кэлом или Гейджем. Мы уже проделывали такой трюк во время Седмицы. — Или с тобой, прибавил он про себя, когда ты научишься. — Мы здесь играли. Помните? — Фокс повернулся к Кэлу и Гейджу. — Это у нас был форт, хотя мы не называли его фортом, слишком воинственно для Барри и О'Деллов. Поэтому мы называли его своим клубом.
— Отсюда мы уничтожили тысячи врагов. — Гейдж остановился, сунув руки в карманы. — И здесь мы миллион раз умирали.
— Здесь мы строили планы отпраздновать день рождения у Языческого камня. — Кэл остановился. — Помните? Я совсем забыл. Идея пришла нам в голову за пару недель до дня рождения.
— Гейджу.
— Да, валите все на меня.
— Мы были… Черт, дайте подумать. Занятия в школе закончились. Только что. Это был первый день полной свободы, и мама разрешила мне сидеть тут до самого вечера.
— Никаких обязанностей по дому, — продолжил Фокс. — Теперь я вспомнил. На один день меня освободили от всех обязанностей. Всего на один. Первый день школьных каникул. Мы играли здесь.
— Крутые полицейские против наркобаронов.
— Как вариант ковбоев и индейцев.
— Мальчик из семьи хиппи не будет изображать жадного завоевателя, сражающегося с аборигенами. Если бы ты слышала хотя бы одну лекцию Джоанны Барри на эту тему, ты бы тоже не стала. — От воспоминаний на губах Гейджа мелькнула улыбка. — Мы были так возбуждены. Сентябрь казался очень далеким. Жара, яркое солнце, зеленая трава, голубое небо. Помню, я не хотел заканчивать игру. Да, это была моя идея. Большое приключение, полная свобода.
— Мы все за нее ухватились, — напомнил Кэл. — Прямо здесь все и распланировали. — Он указал на увитые виноградом камни. — Будь я проклят, если это совпадение.
Они остановились и замерли на мгновение. Вспоминают, предположила Лейла. Трое мужчин одного возраста, выросшие вместе. Гейдж в кожаной куртке, Кэл во фланелевой рубашке и кепке, Фокс в толстовке с капюшоном. Интересно, подумала она, поза указывает на неразрывную связь, а выбор одежды отражает индивидуальность каждого.
— Лейла. — Фокс протянул руку. Ее пальцы были холодными. На ресницах поблескивали капли дождя. Даже без физического контакта он чувствовал ее тревогу и нетерпение. — Оно придет само. Не пытайся ускорить — никаких усилий. Расслабься, смотри на меня.
— Мне трудно делать эти две вещи одновременно.
На его губах мелькнула довольная улыбка.
— С этим мы попробуем разобраться позже.
А пока попытайся представить дневник. Только дневник. Начинаем.
Фокс был одновременно мостом и якорем. Потом Лейла поймет, что опыт и знания помогли ему стать для нее и тем, и другим. Он был рядом, пока она переходила мост. Она чувствовала капли дождя на лице, почву под ногами. Вдыхала запахи земли, сырой травы, мокрого камня. В ушах стоял гул, тихий, но неумолчный. С изумлением она поняла, что слышит, как растут трава, листья, цветы. Все живое тянулось навстречу весне и солнцу.
Лейла слышала легкий шелест крыльев пролетавшей птицы, шорох лапок белки, бегущей по ветке дерева.
Как здорово, подумала она, ощущать себя частью всего этого. Так было всегда. И будет вечно. То, что дышит, растет, спит. Живет и умирает.
Потом запах земли, дыма, влаги, кожи. Она слышала вздох дождя, покидающего тучу, шепот бегущих облаков.
Она плыла по мосту.
Боль была внезапной, как удар — словно что-то взорвалось внутри. Голова, живот, сердце. Вскрикнув, она успела увидеть тетрадь — на мгновение, как вспышку. Потом образ исчез, и остались только боль, слабость и головокружение.
— Прости, я ее упустила.
Она покачнулась, и Гейдж подхватил ее под мышки.
— Спокойно, крошка. Расслабься. Сибил!
— Да. Я ее держу. Обопрись на меня. Ты молодец.
— Я слышала, как движутся облака, как растет сад. Цветы гудели под землей. Боже, я чувствовала себя…
— Пьяной? — предположила Куин. — Ты выглядела, как пьяная.
