—Ну, в одиночку, конечно, я не смог бы, но с таким шефом, как генерал-лейтенант Грибанов, — справился бы! — выходя из-за стола и застегивая пиджак на все пуговицы, начал Казаченко. — А где он сейчас, что он, товарищ генерал-майор? Мы только из обзора и узнали, что был такой начальник Второго шавка...
— Вы правильно делаете, что стоите, Олег Юрьевич. О таких волкодавах контрразведки, каким был Олег Михайлович Грибанов, надо говорить, вытянувшись в струнку! Генерал-лейтенант Грибанов, начальник Второго главного управления КГБ, один из самых ловких «рыцарей плаща и кинжала» всех спецслужб мира, после бегства на Запад капитана Носенко в 1964 году был отправлен в отставку, несмотря на то, что в системе властных координат Комитета занимал одно из ведущих мест. К сожалению, звание генерал-полковника, к которому он так стремился, ему не присвоили. После увольнения Грибанов бесследно сгинул в недрах Совета Министров СССР...
Казаченко протяжно смотрел на Козлова, размышляя, как правильнее отреагировать на его слова. Наконец нашелся.
— Товарищ генерал-майор, в обзоре ничего не сказано, почему в любовной мизансцене спектакля, разыгранного для посла Франции, на роль роковой обольстительницы Грибанов утвердил безвестную актрису Лору Кронберг-Соболевскую, а не прославленную Раневскую, ведь сначала он прочил именно ее. Что помешало привлечь к вербовочной разработке посла Фаину Георгиевну? Неужели она не приняла предложение Олега Михайловича оказать помощь органам госбезопасности? Верится с трудом...
Козлов посмотрел yа часы.
— Ну что ж, времени у нас достаточно... Слушайте и мотайте на ус!
Во-первых, не Грибанов делал Раневской предложение, ибо в противном случае она никогда бы не посмела отклонить его. Олег Михайлович при своём маленьком роете обладал недюжинной гипнотической силой, великолепным даром убеждения, решительностью и бескомпромиссностью, неспроста подчиненные называли его «маленьким Бонапартом»... Да и собеседника он видел, как на рентгене, — насквозь! Так что, сделай он лично предложение Раневской вступить в тайный Орден агентов, вряд ли бы она нашла в себе силы отказать ему, а так... Не только отказала, но и выгоду от игры с сотрудником органов госбезопасности поимела...
Знаете, товарищи курсанты, я всегда, как-то бессознательно, сравнивал две персоналии — Фаину Раневскую и Никиту Богословского. И пришел к выводу, что они по своему психологическому складу—близнецы. Оба умеют создавать водевильные ситуации и розыгрыши—это у них в крови. С одним, но весьма существенным отличием. Судить вам, но сначала—небольшое отступление.
Общеизвестно, что многие писатели используют в качестве прототипов своих литературных персонажей реально окружающих их людей.
Художник Левитан даже хотел стреляться на дуэли с Чеховым, узнав себя в художнике-сердцееде из «Попрыгуньи».
Сегодня уже не секрет, что в авторе «Гаврилиады» — Ляписе — Ильф и Петров вывели Маяковского, не гнушавшегося поставлять праздное стихотворное чтиво профсоюзным журналам, а «загадочная» Хина Члек — возлюбленная «глашатая революции» — Лиля Брик.
А вот известный композитор Никита Владимирович Богословский, наоборот, никогда не позволял себе снисходить до масок—он работал с персонажами напрямую, как хирург в опс-операционнойИ даже теснее, потому что работал без перчаток!
Богословский — непревзойденный мэтр розыгрышей, это у него в крови. Уж он кого только не разыгрывал, над кем только не куражился, выставляя на всеобщее осмеяние! Причем, хотя и делалось все это элегантно-остроумно, но все-таки было в них, в этих чертовски остроумных розыгрышах, нечто от Мефистофеля. Возможно, потому что в самом Никите Владимировиче каким-то невероятным образом сочетались юношеский романтизм с мефистофельским цинизмом.
В полной мере к Богословскому применимо выражение Оскара Уайльда:
«Что есть джентльмен? Джентльмен — это человек, который совершает поступки, недостойные джентльмена, но совершает их по-джентльменски!»
И еще. Розыгрыши Богословского я оцениваю как самоцель, ибо подавляющее их большинство бескорыстно — он с них материальных выгод не имел, а моральные и вещественные издержки разыгрываемого — не в счёт.
А вот то, что устраивала Фаина Георгиевна, я бы не розыгрышами — трюками назвал. Потому что они, как правило, были направлены на приобретение каких-то материальных благ, на создание комфортных условий для своего движения по жизни. Впрочем, я лично не вижу ничего в этом противоестественного... Борьба за выживание! И Раневской, как никому из ее коллег, приходилось-таки драться, чтобы выжить. И на сцене, и в быту...
Чтобы проиллюстрировать мои наблюдения, приведу несколько примеров из коллекции розыгрышей Богословского, а вы потом сравните их с тем трюком, что устроила Файла Георгиевна, когда с нею общался подчиненный генерала Грибанова...
