Алексей Киселёв и Николай Ионов основательно покопались в рабочем столе Пеньковского, добыв убедительную доказательную базу его преступного промысла. Был обнаружен вызвавший восхищение профессионалов арсенал шпионских аксессуаров: три минифотокамеры «Минокс» — любимый инструмент всех шпионов тех и последующих времен, позволяющий делать до 50 снимков без перезарядки, — диктофоны, шифртаблицы, инструкции по связи и, конечно, несколько нераспечатанных пачек банкнот по 10 тысяч рублей каждая.
Всё обнаруженное, но до поры оставленное нетронутым на своих местах, свидетельствовало, что полковник предавался шпионскому промыслу с маниакальной неистовостью...
Через две недели после обыска оперработники, дежурившие у перископа, стали свидетелями, как Пеньковский рассматривает поддельный советский общегражданский паспорт. Об этом немедленно было доложено генералу Грибанову. Опасаясь, что объект намерен привести в действие план перехода на нелегальное положение, председатель КГБ СССР Владимир Семичастный согласовал вопрос с Первым секретарём ЦК КПСС Никитой Хрущёвым, и 22 октября 1962 года Псньковский был арестован.
Расследование, проведенное по указанию руководства страны, показало, что с помощью предателя англо-американские разведслужбы заполучили важнейшую стратегическую информацию о военном потенциале СССР и, в частности, о наших ракетно-ядерных силах. Причём именно в разгар Карибского кризиса, когда военное противостояние двух супердержав достигло своего апогея и возникла реальная угроза начала Третьей мировой войны.
Было установлено, что в течение 18 месяцев преступной деятельности Псньковский изготовил и передал ЦРУ и СИС более 5 тысяч фотоснимков с секретной информацией военного, политического и экономического характера.
Кроме того, спецслужбы Западной Европы получили от своих англо-американских коллег списки с десятками имён сотрудников КГБ и ГРУ, работавших за рубежом легально и нелегально.
...Суд, проходивший в Москве 3—11 мая 1963 года под председательством генерал-лейтенанта юстиции В.В. Борисоглебского, признал Пеньковского виновным в измене Родине и шпионаже и приговорил к высшей мере наказания (расстрелу) без права на отсрочку и обжалование.
Приговор приведён в исполнение 18 мая 1963 года в Бутырской тюрьме.
В столичных правоохранительных органах долго и недобро вспоминали весну восемьдесят второго. Дружно сошедший в апреле снег обнажил следы таких жутких преступлений, о которых не слыхивали и старослужащие.
С разницей в несколько дней сразу в нескольких районах Москвы: в Измайловском лесопарке и у Борисовских прудов, в парке Сокольники и в прибрежных кустах Химкинского водохранилища были обнаружены шесть обезглавленных трупов.
Паника охватила руководство столичной прокуратуры: это же конвейер «висяков»!
Когда количество трупов достигло десяти и «вражьи голоса» — зарубежные радиостанции — начали активно озвучивать новости из криминальной хроники столицы, все уголовные дела по фактам обнаружения «всадников без головы» передали в Комитет госбезопасности.
Обезглавленные находки продолжали поступать, и теперь уже начальник управления КГБ по Москве и Московской области генерал-полковник Виктор Алидин схватился за голову. А через некоторое время настал черед и высших сановников из ЦК пить валерьянку...
Из самых опытных розыскников-волкодавов Комитета была создана оперативная группа, начальником штаба которой назначили меня. Произошло это моей воли вопреки, так как розыск в круг моих служебных обязанностей не входил. Я, будучи начальником Отдельной службы КГБ, занимался разработкой иностранных разведчиков, действовавших в Москве под дипломатическим прикрытием.
На внеочередном заседании Коллегии КГБ СССР обсуждались меры противодействия «вражьим голосам», смаковавшим подробности московского вандализма, сея среди жителей столицы панические настроения. Я рассматривал карту, где были отмечены места и даты обнаружения расчленённых трупов, как вдруг вспомнил об одной сводке службы наружного наблюдения.
«Чёрт побери! — не сдержался я. — Два месяца назад, в феврале, на берегу Химкинского водохранилища, неподалёку от перекрестка улицы Свободы и Химкинского бульвара, был задержан водитель военного атташе Франции, афрофранцуз Поль Мламбо Нгкука. Ночью на служебной машине он подъехал к бивуаку бомжей, гревшихся у костра, и затеял с ними драку. Вмешался проезжавший мимо милицейский патруль. Иностранец бросился к своей машине. Когда он приоткрыл дверь, оттуда выпрыгнул разъяренный пёс и бросился на стражей порядка. Пса пристрелили, бомжи разбежались, водителя не задерживали, так как он предъявил дипломатическую карточку...»
Тут же кто-то из коллег предложил назначить меня начальником штаба по координации розыскных мероприятий. Да, у нас всегда так: проявил инициативу — исполняй! Стоило мне выказать осведомлённость в вопросе — вот тебе и бразды правления в руки!
